– Пойдете со мной?
Она яростно замотала головой:
– Ни за что на свете.
– Стало быть, вы догадываетесь, где он?
– Для меня это никогда не было секретом, просто я старалась не пускать эту мысль себе в голову. Я потому и откладывала знакомство с вами, что понимала: кошмар моего детства никуда не делся – он все еще здесь, в подземелье.
Снегопад прекратился, однако порывы ледяного ветра пронизывали до костей. Вдоль забора, по краям обширного сада, намело сугробы, но в середине еще можно было кое-как пройти, хотя и рискуя оступиться на заснеженных рытвинах. Пару раз я все-таки поскользнулся и едва устоял на ногах.
Кейт загодя включила систему охранного освещения, поэтому сад был залит ослепительным светом. В лучах прожекторов легче было нащупывать дорогу, но стоило только обернуться, как глаза переставали различать что бы то ни было, кроме беспощадных огней.
Брат сказал: какой холод; я жду.
Не останавливаясь, я двигался дальше. Впереди, где, по-видимому, летом заканчивался газон, рельеф повышался, а темные деревья загораживали все, что находилось за ними; однако луч фонаря выхватил из темноты сложенный из кирпича арочный свод, который описала мне Кейт. Вход был заметен снегом.
Потянув за ручку, я убедился, что склеп не заперт. Тяжелая дубовая дверь открывалась наружу, и, ухватившись покрепче, я смог отгрести сугроб ровно настолько, чтобы протиснуться в образовавшийся проем.
Кейт всучила мне оба фонаря, сказав, что света понадобится как можно больше. («Если и этого будет мало – возвращайтесь, у меня в запасе есть еще несколько штук», – наставляла она. «А почему вы не можете мне посветить?» – спросил я. Но она лишь решительно помотала головой.) Прежде чем шагнуть внутрь, я обшарил склеп лучом более мощного из двух фонарей, но не увидел ничего особенного: только щербатая кладка свода и грубо вырубленные ступени, а внизу – еще какая-то дверь.
В сознании всплыло одно слово: да.
На второй двери не оказалось ни замка, ни засова – она подалась от легкого толчка. В темноте заплясали два луча: один фонарь я держал в руке и целенаправленно водил им по стенам, а второй зажал под мышкой – он светил туда, куда я поворачивался.
Вдруг я споткнулся о какой-то твердый выступ и потерял равновесие. Зажатый под мышкой фонарь ударился о каменную стену. Опустившись на одно колено, я посветил уцелевшим фонарем на осколки разбитого.
Здесь есть освещение, подсказал мой брат.
Повторно исследовав стены при помощи единственного фонаря, я обнаружил изолированный электрический кабель, аккуратно проложенный вдоль дверного косяка. На высоте моего плеча располагался самый обыкновенный выключатель. Я им щелкнул, но поначалу ничего не изменилось.
Чуть позже стало слышно, как в недрах пещеры, где-то глубоко внизу, заработал генератор. По мере того как его двигатель набирал обороты, по всей длине подземелья зажигались огни. Это были всего лишь тусклые электрические лампочки, кое-как укрепленные на каменных сводах и закрытые проволочными щитками, но зато фонарь сделался теперь ненужным.
Пещера представляла собой естественную расщелину в скале; ее пространство было расширено за счет туннелей и гротов, прорубленных сравнительно недавно. Вдоль стен тянулись, словно полки, выступы скальной породы; кроме того, в камне были выдолблены ниши. Видимо, когда-то здесь предпринимали попытку разровнять пол: под ногами валялось огромное количество щебня, попадались даже целые каменные глыбы. Из скалы, сбоку от внутренней двери, сочилась родниковая вода; за долгие годы она оставила на стене широкий желтый след – отложение солей кальция. В том месте, где струйки стекали на пол, был устроен примитивный, но вполне исправный водосток: современные на вид трубы отводили воду в дренажное отверстие, засыпанное мелкими камешками.
Воздух, на удивление свежий, был ощутимо теплее, чем снаружи.
Держась обеими руками за стены пещеры, чтобы не потерять равновесие, я с опаской сделал пару шагов вперед. Каменные завалы и выбоины, едва освещенные тусклым светом редких лампочек, сильно затрудняли передвижение. Метров через пятьдесят главный коридор ушел круто вниз и направо, тогда как слева открылся просторный грот, который, судя по округлой арке входа, был творением человеческих рук. Здесь можно было выпрямиться в полный рост – потолок находился на высоте не менее двух метров. Электричества здесь не оказалось, и я включил свой единственный уцелевший фонарь.
Лучше бы я этого не делал. Здесь хранились старые гробы. По большей части они громоздились штабелями, а штук десять стояли вертикально, прислоненные к стенам. Все они были разнообразной величины, но преобладали небольшие, явно детские, и это производило особенно жуткое впечатление. Гробы находились в разной степени порчи. Те, что лежали горизонтально, совсем прогнили от времени: темные доски покорежились и растрескались. Крышки провалились внутрь, прямо на прах, а у верхних гробов отпали боковины.