Брадлей осмотрел и остальные дверцы - около шоферского сиденья - но ничего особенного не обнаружил; затем, приведя машину в обычное состояние, удалился.
Неожиданно он ощутил странное чувство удовлетворения. Ведь эта находка являлась тяжкой уликой против женщины, к которой денно и нощно были обращены все его помыслы. Но не это удовлетворяло его. Он радовался тому, что своевременно сообразил отослать своих людей и что ему удалось произвести осмотр машины без свидетелей. Положение его было не из легких...
Прежде всего он направился не в Скотленд-Ярд, а к себе домой. Очутившись в своей скромной квартирке, он включил свет, запер за собой дверь и принялся за осмотр пакетиков. Первый же пакет устранил всякие сомнения.
Это был кокаин!
Брадлей застыл на месте. Взгляд его был устремлен на эту кристаллическую отраву. Звонок телефона вывел его из оцепенения. Нервно вскочил и бросился к аппарату - он испытывал не столько желание узнать, кто его беспокоит, сколько избавиться от нарушителей его покоя.
В телефонной трубке звучал голос его начальника.
- Это вы, Брадлей? К нам только что поступил донос от одного из этих торговцев кокаином в Оксфорде. Он сообщает, что вы найдете пакет с наркотиками в автомобиле мисс Перрмен. В дверцах машины имеются потайные отделения. Я пошлю Симмондса...
- Нет, нет, это излишне, я пойду сам, - возразил Брадлей. Он повесил трубку, вернулся к столу и снова взглянул на пакетики с белым веществом. Медлить более нельзя было. Надо принимать определенное решение.
Он направился на кухню и огляделся. При желании можно было спрятать кокаин в каком-нибудь укромном месте, - например, в коробке из-под муки. Но затем он усмехнулся этой вздорной мысли. Вернувшись к себе в комнату, собрал пакетики, пошел с ними снова на кухню и высыпал кокаин в раковину.
Затем отвернул кран. В течение пяти минут равнодушно следил за тем, как шумно стекавшая вода растворяла белое вещество. После того как от кокаина не осталось и следа, он сжег упаковку, оделся и направился в Скотленд-Ярд.
Часом позже он собрался доложить своему начальнику, что при осмотре автомобиля мисс Перрмен ничего обнаружить не удалось. Но начальника он не застал в Скотленд-Ярде, тот уже отправился домой.
Так Джон Брадлей нарушил свой долг. Если бы кто-нибудь сказал ему два часа назад, что он уничтожит во имя любви к женщине улики преступления, он бы расхохотался. А между тем его никогда не оставляло сознание, что рано или поздно Анн Перрмен вступит в конфликт с законом. Она ненавидела его - в этом он не сомневался, как и в том, что ненависть эта была слишком неискусной притворщицей, чтобы обмануть его. Анн пыталась при каждой встрече скрыть свое отношение к нему, и все же, расставаясь с ней, он читал в ее глазах искреннее облегчение.
Брадлей прошел в свой служебный кабинет, опустился на стул и задумался.
Из состояния полудремоты его вывел один из дежурных, принесший горячий кофе. Затем в его сознании опять возникла горькая мысль о том, что пройдет несколько часов, и он предстанет перед судом в качестве обвинителя женщины, которую любил всем сердцем...
В восемь часов утра Анн доставили в суд. В виде исключения ей предоставили возможность поехать на таксомоторе в сопровождении полисмена-стражницы и сыщика. Если бы она обладала в подобных делах опытом, то поняла бы, что полиция относит ее дело к разряду серьезных, требующих особого внимания.
В суде стражница обратилась к ней:
- Только что прибыл мистер Дурзер, ваш адвокат. Лучше всего будет, если вы побеседуете с ним в моей комнате.
Несмотря на то что при встрече с адвокатом присутствовала стражница, разговор удалось провести конфиденциально. Маленький адвокат отвел ее в сторону, к окну, и беспокойно забормотал вполголоса. Нервность этого тщедушного человечка несколько обеспокоила Анн.
- Не обращайте внимания на то, что мои руки так дрожат, - сказал он, заметив ее смущение. - Это у меня давнишнее нервное недомогание. - Он осторожно оглянулся по сторонам и продолжал: - Я пришел к вам с вестями от Марка. Очень возможно, что помимо этого пакета в... машине были спрятаны и другие пакеты... сахарина.
- В машине? - изумилась девушка.
Он усердно закивал головой.
- В машине имеется два потайных отделения. Если вас спросят о них... то вы ничего не знаете. Поняли?
- Что мне предстоит?
- Я не знаю. - Он пожал плечами. - Я не мог сегодня сразу заняться поиском для вас адвоката, потому что вы еще не состоите под следствием.
Девушка изумленно взглянула на него.
- Что вы хотите этим сказать? Неужели мне предстоит провести в заключении еще не один день?
Дурзер опустил глаза.
- Все возможно. Мы пытаемся поручиться за вас - сделаем все, что в наших возможностях, но полиция постарается задержать вас, особенно, если она действительно обнаружила груз. И вообще в тюрьме вовсе не так плохо - надо только привыкнуть.
Анн Перрмен почувствовала, как тают ее силы. Нет, с тюрьмой свыкнуться она не сможет. Она снова вспомнила о Брадлее. Теперь она его ненавидела сильнее, чем когда-либо.
- В какой упаковке был этот... сахарин?
Он подробно ответил на ее вопрос.
- И сколько пакетиков там было?
- Двенадцать. Мистер Мак-Гилл говорит, что вам следует от всего отпираться.
Наступило продолжительное молчание.
- Что находилось в пакетиках?
- Сахарин, только сахарин, милая Перрмен.
- И что мне грозит, если меня признают виновной? То есть, я хочу сказать, что если полиция обнаружит сахарин?
Адвокат пожал плечами. На этот вопрос было нелегко ответить, хоть он и прекрасно отдавал себе отчет о том, какое именно наказание грозит девушке.
- Разве за это сажают в тюрьму?
- Нет, в первый раз дело обычно кончается штрафом - примерно в сто фунтов. Марк охотно уплатит его за вас.
Он почувствовал облегчение, убедившись в том, что разговор принял более безобидный оборот, а она подивилась его неожиданному оживлению. После того как Дурзер покинул ее, на прощанье приветливо помахав рукой, она заметила, как мимо камеры провели какую-то величественную фигуру. То был не кто иной, как мистер Зедеман. Очевидно, и он в чем-то провинился перед законом. Это открытие развеселило ее, но когда дверь снова захлопнулась, ей стало не по себе. Всю ночь она провела без сна, ворочаясь с боку на бок, под голову засунула неудобную и жесткую кожаную подушечку, и думала, думала, думала...
Но не ощущала страха. В первые минуты новизна ощущений заглушила все остальные чувства, однако затем ей стало ясно, что положение серьезнее, чем она полагает. Серые стены камеры наводили на грустные размышления. Ведь и Ронни сидел в такой же, и ему пришлось на своем веку познакомиться с тюрьмой...
Пожилая стражница принесла ей кофе и два ломтя хлеба. Она обрадовалась еде - лишь сейчас почувствовала до чего была голодна. После завтрака дверь снова отворилась, и стражница велела следовать за ней.
Анн провели в маленькую комнату. У окна она увидела какого-то мужчину. Он стоял спиной к ней и глядел во двор. После того как дверь затворилась, он повернулся и... перед ней оказался Брадлей. Первым ее помыслом было немедленно же покинуть комнату, но в дверях стояла стражница.
Брадлей осунулся - у него был усталый вид. Казалось, что в нем произошла какая-то перемена, и он утратил частицу уверенности в себе.
- С добрым утром! - приветствовал он. Его голос был как всегда суров и полон решимости. Типичный полицейский чиновник...
Она ничего не ответила. Застыв перед ним, с заведенными за спину руками, глядела на него и молчала.
- Ступайте, - сказал он, обращаясь к стражнице. - Подождите в коридоре, пока я не закончу беседу с мисс Перрмен.
Стражница повиновалась.