Тяжелые ключи в кармане бились о бедро. Арин понимал, что может и не найти Кестрель. Или та окажется не одна. Его поражала собственная готовность рискнуть всем ради слабой надежды поговорить с дочерью генерала. Но он лишь прибавил шагу и отмахнулся от голоса в голове, который нашептывал ему: ты глупец.
Но как же соглашение о мире? Кестрель вручила ему условия императора у ворот города. Этот договор спас ему жизнь. Почему Арин сразу не догадался, чья это заслуга?
«Глупец», — повторил голос в голове.
Арин добрался до входа в императорское крыло. Он достал ключ из кармана и открыл дверь.
Где-то в середине сонаты руки Кестрель замерли. Она играла, не глядя в ноты, поэтому, когда память подвела, продолжить Кестрель уже не смогла. Странно, обычно с ней такого не бывало. Музыка стихла.
Прежняя Кестрель разозлилась бы на себя, но теперь в ее сердце застряла ледяная игла, которая велела просто отметить ошибку и играть дальше. Кестрель так и сделала: подчеркнула забытые ноты, отложила перо на пюпитр и приготовилась продолжить.
В это мгновение раздался звон отцовских часов. Слегка улыбнувшись, Кестрель поняла, какую мелодию хочет сыграть. Генерал не поймет, что это только половина дуэта, а если бы и знал, то не догадался бы, для чьего голоса предназначена недостающая партия. Кестрель очень многое хотела рассказать отцу, но не могла.
Зато она могла сыграть. Пусть генерал не поймет того, что слышит. Для Кестрель эта музыка откровеннее любого разговора.
Арин услышал мелодию еще на подходе к комнате. Она лилась по коридору, точно бурная река, звала его, требуя ответа. Арин чувствовал, в каких местах не хватает второй партии, и хотел заполнить их своим голосом. Песня рвалась наружу.
Арин бросил ведро по дороге, даже не осознав этого. Сейчас он стоял возле двери музыкальной комнаты, возникшей перед ним из ниоткуда. Арин приложил ладонь к дереву: внутри будто пульсировала музыка.
Арин вставил второй ключ в замок и открыл дверь. Кестрель была одна в комнате. Она увидела его, и музыка оборвалась.
43
В первое мгновение Кестрель решила, что возникший в дверях Арин — лишь плод ее воображения. Но потом она убедилась, что это действительно он. В ту же секунду покрывшая ее ледяная скорлупа разлетелась на сотни мелких, острых осколков.
Арин захлопнул за собой дверь, придавил ее ладонью, широко расставив пальцы, а потом повернулся к Кестрель. Позже она дорого заплатит именно за эти секунды бездействия. Кестрель зря потеряла время. Только когда Арин встретился с ней взглядом, она вдруг осознала опасность.
Огромным усилием воли Кестрель сдержалась и даже не взглянула в сторону ширмы, за которой прятался генерал. Отец, который прямо сейчас смотрит на нее из потайной комнаты, услышит все, что они скажут. Кестрель представила себя со стороны: вот она резко вскочила, наверное, побледнев как смерть. Пальцы вцепились в пюпитр. Взгляд обращен к двери, которую отцу не видно.
Кестрель подняла руку. «Остановись, — беззвучно умоляла она. — Замри. Не двигайся». Но этот жест словно распалил его. Кестрель взглянула ему в лицо и увидела решимость и дикую догадку, которая уже приняла форму вопроса. Ее охватил ужас: она поняла, что Арин сейчас спросит.
Он пересек комнату, подошел к Кестрель и остановился возле фортепиано.
— Нет, — сказала она. — Уходи.
Но было уже поздно. Отец все видел.
— Ты меня выслушаешь, — твердо произнес Арин.
Кестрель тяжело опустилась на скамейку. Внутри все сжалось. Это катастрофа. Она тысячу раз воображала, как произойдет что-то подобное. Представляла, как Арин смотрит на нее с такой же решимостью, говорит те же самые слова, желая подтвердить свои справедливые подозрения. Иногда Кестрель даже молилась гэрранским богам — осторожно, будто преступница — и просила их о возможности снова с ним увидеться. Но не так. Не при отце. У нее почти не осталось шансов спасти ситуацию.
Кестрель стала перебирать ноты, но прекратила, заметив, как дрожат руки.
— Ну что ты устраиваешь представление, Арин? Я занята. Прошу тебя, уходи. Ты мешаешь мне репетировать. — Она потянулась к перу. «Мы не одни, — хотела написать Кестрель на полях нот. — Объясню позже».
Арин выхватил перо из ее рук и отбросил на другой конец комнаты. Оно упало на каменный пол.