Кестрель подумала о Гэрране, вспомнила свой сад, семена, которые она сажала в землю детскими пальчиками под присмотром няни. А затем воображение нарисовало перед ней равнину в огне. Пламя бушует, обезумевшие лошади несутся не разбирая дороги, с треском рушатся обгорелые остовы шатров, родители прижимают к себе детей. Воздух черный от дыма, им невозможно дышать.
— Так что же, Кестрель? — спросил император. — Что скажешь? Твой отец утверждает, что ты уже давала ему хорошие советы во время войны с востоком.
Кестрель моргнула. Небо над Зимним садом было белым. На деревьях покачивались ядовитые ягоды.
— Нужно отравить лошадей.
Император заулыбался:
— Интересно. А можно поподробнее?
— Равнинные племена не могут жить без лошадей, — пояснила Кестрель. — От них берут молоко, шкуры, мясо. На охоту тоже ездят верхом. Убейте животных, и жителям равнин придется уйти на юг, к дельте реки. Равнина достанется вам. Скосите траву для наших коней, а засевать землю можно будет сразу.
— И как же ты предлагаешь отравить лошадей?
— Добавить яд в воду, — предложила женщина-сенатор, служившая с генералом.
Кестрель покачала головой — это поставит под угрозу жизни людей.
— Река быстрая и широкая. Где взять столько яда? Лучше пусть мой отец вышлет разведчиков узнать, где обычно пасутся лошади. В этих местах нужно опрыскать траву.
Император откинулся на спинку кресла. Над чашкой шоколада поднимался пар, окутывая его лицо. Кестрель кожей чувствовала изучающий взгляд правителя.
— Чудесно придумано. Леди Кестрель всегда готова решить мои проблемы. Равнина достанется мне целой и невредимой, а яд — не такое уж дорогое удовольствие. Как удачно, однако, что этот план позволяет уменьшить жертвы среди мирного населения.
Кестрель промолчала. Император сделал глоток шоколада.
— Ты когда-нибудь видела своего отца в бою? Нет? А зря. Я был бы рад лицезреть и тебя под нашим черным флагом — всего разок. На поле битвы все воспринимается совсем иначе.
Кестрель не могла заставить себя посмотреть императору в глаза. Она отвела взгляд и заметила, что принц с Ришей как раз встали из-за стола и скрылись в лабиринте. Теперь Кестрель поняла, почему Верекс выглядел таким счастливым. Интересно, все ли при дворе знают о его связи с принцессой…
— Ах да, — лениво протянул император, — гэррани желают поговорить с тобой, Кестрель. Просят об аудиенции.
Его слова повисли в воздухе, как будто император играл на фортепиано и закончил пьесу нестройным аккордом, ошеломившим слушателей.
— Неудивительно, — холодно отозвалась Кестрель. — Гэррани обязаны время от времени встречаться со мной. Я ведь назначена посланником империи на полуострове.
— Да, это следует исправить. У тебя полно других дел, и потом, это скучно. Я прикажу передать им, что ты отказалась от этой роли. Больше тебе не придется с ними видеться.
Когда Кестрель вернулась в свои покои, ее постель оказалась пуста и заправлена. Сундучок Джесс унесли. Но ведь она обещала! Подруга должна была остаться подольше. Они почти не успели побыть вместе. Разве могла Джесс вот так уехать — так скоро, так внезапно… Кестрель позвонила в колокольчик. Когда служанки пришли, она спросила:
— Где письмо?
Девушки в недоумении уставились на нее.
— Письмо от моей подруги, — пояснила Кестрель. — Для меня. Она бы не уехала просто так, не предупредив.
Ответом ей было молчание. Потом горничная сообщила:
— Госпожа велела отправить ее сундук куда-то в город.
— Но почему?
Тишина. Никто не знал. Кестрель поджала губы.
— Уже поздно, — заметила одна из девушек. — Может, вам переодеться в другое платье к вечеру? В чем пойдете на ужин?
Кестрель отмахнулась и тут же вспомнила, что похожий жест постоянно делал император. Она расстроилась, ведь вовсе не пыталась походить на будущего свекра.
— Мне все равно, — ответила Кестрель. — Решайте сами.
Служанки засуетились. Они спрятали меха в шкаф и принялись подбирать платье. Пока девушки просматривали наряды, то качая головами, то одобрительно кивая, Кестрель подумала о том, что выбрала бы Джесс. Но эту мысль пришлось поскорее отогнать.
Все получилось как в игре «Зуб и жало», когда, сбросив одну неудачную кость, игрок начинает набирать новые, еще хуже предыдущей. Стоило только отвлечься от мыслей о Джесс — и из-за бархатной портьеры в глубине сознания появились воспоминания об Арине, размышления о том, как пусто было без него в Зимнем саду. И еще ядовитые ягоды на деревьях и чувство вины за страшный совет, который Кестрель дала императору. Она знала, что случится, когда погибнут лошади.