— Лучше молчи, — попросил он.
— Почему?
— Потому что я знаю, что ты скажешь.
Кестрель перегнулась через ограждение:
— Покажешь, как это делается?
От неожиданности Верекс даже отнял тряпочку от щенка, и молоко закапало тому на морду. Кестрель вошла в загон, села на солому рядом с принцем и протянула руку.
— Нет, — сказал Верекс и сложил ее ладони в форме чаши. — Вот так. — И только после этого положил щенка в ее подставленные руки.
Это было теплое, мягкое и податливое тельце. Кестрель чувствовала, как щенок дышит. Вероятно, она сама была такой же в младенчестве. Может, ее отцу тоже нравилось держать в руках крохотное, беззащитное существо.
— Этот родился последним, — объяснил Верекс. — Мать от него отказалась и не кормит. — Он показал Кестрель, как правильно приложить тряпочку с молоком ко рту щенка.
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Принц отвел взгляд, поигрывая соломинкой.
— Я сам догадался. Не так уж трудно понять, чем шантажирует тебя мой отец. — Верекс увидел испуг в глазах Кестрель и спешно добавил: — Просто я хорошо его знаю. Отец приказал бы сломать шею этой собаке, даже если бы мать ее выкормила. Он не любит слабаков, но обожает находить уязвимые места в людях. А теперь твой губернатор уехал.
Кестрель уставилась на щенка невидящим взглядом.
— Я совсем о другом. Я не это хотела сказать.
— Тем не менее это так. Ты любишь его. Он — твоя слабость. Не знаю, каковы были точные условия, но ты согласилась выйти за меня ради него.
Кестрель погладила мягкое ушко щенка.
— Никому не нравится, когда его используют, — вздохнул Верекс.
— Прости, я не хотела.
— Если честно, я привык. При дворе всегда так. Я и не думал… Ну, я ведь наследник императора, верно? Разумеется, мне пришлось бы жениться не по любви. Никто не позволил бы мне выбирать самому. Я был в бешенстве и злюсь до сих пор, но… Я бы смог тебя понять, Кестрель, как сейчас. Ты могла просто объяснить мне причину.
— Ты думаешь, это меня оправдывает?
— Разве нет?
— Верекс, я совершила ужасную вещь.
Бока щенка поднимались и опускались при вдохе и выдохе. Кестрель рассказала принцу, как предложила отравить лошадей на восточной равнине, и объяснила почему Верекс помолчал. Его рука дернулась, и Кестрель подумала, что сейчас он заберет щенка. Но этого не произошло.
— Я слышала, — добавила она, — что ты против войны на востоке.
— Мой отец считает, что я слишком мягкий. И он прав.
— Должно быть, ты винишь меня еще больше.
— За то, что в тебе хватает жесткости? — Он смахнул мягкие светлые прядки со лба. — А так ли это?
— Если бы я не придумала план с ядом, равнину не сожгли бы. Может, наша армия продолжила бы бездействовать.
Верекс скептически усмехнулся.
— Если бы я не подошла поговорить с твоим отцом, — продолжила Кестрель, — по крайней мере то, что произошло, было бы не на моей совести.
— Мне кажется, неведение не снимает ни с кого вины. — Принц откинулся на ароматную, шуршащую солому. — Думаю, ты поступила правильно. И Риша со мной согласится, когда я ей расскажу.
— Нет, пожалуйста. Только не ей.
— Я все ей рассказываю, — ответил Верекс.
Кестрель снова посмотрела на щенка. Она не представляла, как это, когда у тебя есть человек, которому можно все рассказать. Кестрель погладила малыша.
— Думаешь, выживет?
— Надеюсь.
Вдруг что-то горячее потекло по пальцам Кестрель — щенок намочил рукав ее платья. Она вскрикнула. Верекс широко улыбнулся:
— Вот это тебе повезло!
— Повезло?!
— Ну, со щенками всякое бывает. Могло быть и хуже.
Кестрель улыбнулась.
— Да уж, — сказала она и наконец рассмеялась. — Ты прав.
Служанки пришли в ужас. Они быстро стянули со своей госпожи испачканное платье и наполнили для нее ванну. Но Кестрель было все равно. Верекс простил ее, и от этого стало легко. В теплой ванне это чувство будто выталкивало ее на поверхность.
Кестрель попросила оставить ее одну. Постепенно вода остыла. Потемневшие от воды волосы лежали у Кестрель на груди, гладкие и блестящие, как доспех. Пора признать: Арин заставил ее измениться.
Капельки заструились по телу, когда Кестрель встала, и она поспешила завернуться в халат, отчего-то вдруг устыдившись своей наготы. В чем же она изменилась?
Кестрель попыталась вспомнить прошлое лето, когда она будто впервые открыла глаза. Она подумала о щенке, мягком и слепом, о том, как ей хотелось убежать от ответственности, не решать судьбу восточной равнины. Пожалуй, стоит открыть глаза пошире и посмотреть на все свежим взглядом.