Верекс и Кестрель забавлялись со щенком: бросали бархатные подушки, а собака ловила их и трепала, словно добычу. Перья летели во все стороны. Имени щенку пока не придумали.
Это мгновение было наполнено простыми радостями. Кестрель могла бы спросить Верекса про ширму в музыкальной комнате. Могла бы обсудить с ним разговор с генералом за игрой в «Пограничье» или рассказать о том, что лучшая подруга больше не хочет ее знать. Но Кестрель промолчала — лучше не портить чудесный миг. Она вырвала у своего питомца из пасти подушку, вернее то, что от нее осталось. Щенок внезапно повалился на пол и заснул.
Кестрель задумалась, какую кличку для собаки предложила бы Джесс, но тут же постаралась прогнать от себя эту мысль. И все же кое-что продолжало тревожить дочь генерала. После похода к Джесс ее мучила одна загадка. Все остальное было так неясно, неопределенно, что Кестрель очень хотела найти ответ хотя бы на один вопрос.
— Ты ведь разбираешься в медицине, — обратилась она к Верексу.
— Совсем немного. — Он сидел на полу рядом с собакой, которая примостилась у ног Кестрель. — Я изучал ее некоторое время. Но, как я уже говорил, отцу это не понравилось, так что дальше дело не пошло.
— Но кое-что ты знаешь.
Верекс пожал плечами:
— Да, пожалуй…
— Ты встречал коричневатое лекарство, которое принимают с водой.
— В виде раствора?
— Да, именно. На дне стакана остается осадок.
Принц задумался.
— Таких, пожалуй, несколько. Спроси у главного лекаря. Он изобрел много лекарств в виде концентрата. Наш лекарь — большой знаток растворов. Он учился на гидротехника. — Кестрель удивленно взглянула на Верекса, и тот пояснил: — Да, он даже служил в армии вместе с нынешним дворцовым гидротехником. Только это было давно. В армии заметили его талант к медицине, и он сменил профессию. — Верекс погладил щенка по спине, и тот вздохнул во сне. — Здорово было бы, правда? Ты бы хотела иметь такую возможность — просто взять и стать кем-то другим?
Кестрель не сразу услышала вопрос. Ее голова была занята новой мыслью: у императорского лекаря и главного инженера-гидротехника есть общее прошлое. Нет ли тут связи и с тем одолжением, за которое император так щедро наградил Элинор?
Кестрель обещала Тенсену узнать, в чем заключалась эта услуга. Она решила следовать лишь собственным представлениям о чести. Поэтому нужно выполнить просьбу министра. Так будет правильно. Так она сможет помочь.
«Разве тебе не стыдно жить такой бессмысленной жизнью?» Голос Арина отчетливо прозвучал в голове, и Кестрель не сразу заметила, как внимательно смотрит на нее Верекс, задавший какой-то вопрос. Хотела бы она стать кем-то другим?
— Нет, — соврала Кестрель. Потом подумала и решила, что сказала правду. — Нет, — повторила она. — Не хотела бы.
35
— Это тебе, — сказала королева по дакрански, вручая Арину посылку. — Гэрранский корабль доставил ее на остров Храма.
Арин сунул сверток под мышку. Внутри не просто письмо. Там новости. Арин попытался скрыть свое нетерпение и удивление — королева сама принесла Арину посылку в его комнату. Здесь губернатору Гэррана не выделили покоев. Кровать — непривычно высокая и узкая, аккуратно заправленная — стояла в углу. Мягкий серый свет лился в комнату через причудливое окно: маленькие треугольные окошки складывались в большую звезду.
Дневной свет отражался в черных глазах королевы, подведенных голубой краской. От уголков глаз к коричневым скулам спускался узор из зеленых завитков. Королева была высокой, поэтому ее глаза находились почти на одном уровне с глазами Арина.
— Открой посылку, — велела она.
Арин молча потер шрам на щеке.
— Ты меня понимаешь? — спросила королева. — Похоже, что да. Ты быстро выучил наш язык.
— Значит, и другие гэррани выучат. Мы могли бы сражаться вместе.
— О чем ты говоришь, когда сам не в состоянии выполнить простейший приказ.
Арин вскрыл посылку. Внутри лежала рубашка с бахромой знакомых ему цветов. Делать это при королеве было неосмотрительно, но Арин все равно уставился на бахрому рубашки, пытаясь расшифровать послание. Мотылек…
— Для нашего климата ткань слишком плотная, — заметила королева.
— Тогда отошлю обратно. — Он отрежет бахрому и пришьет новую, в которой зашифрует ответ для Тенсена.
Арин бросил рубашку на спинку стула. Разноцветные нити говорили, что главный гидротехник живет не по средствам и явно недолюбливает Гэрран. Мотылек полагает, что инженер действительно заключила сделку с императором. Доказательств нет, но…