— Ну и что нам с тобой делать? — спросил Рошар, глядя на тигренка, — грязь тому доходила уже до брюшка.
— Оставь его.
Рошар не обратил внимания. Он пробрался сквозь заросли тростника, дотянулся до тигренка, подхватил его здоровой рукой и вытащил из болотной жижи.
— Братец, да ты свихнулся, — выдохнула королева.
— Он меня обожает, — возразил Рошар.
Тигренок, свернувшись в клубок, спал возле его ноги.
— А что будет, когда он вырастет до таких размеров, что сможет сожрать человека?
— Тогда поручу Арину о нем заботиться.
Арину надоело слушать эти разговоры. Он развернулся и пошел к выходу из покоев Рошара.
— Постой, — сказала вслед королева.
У Арина все болело, исцарапанные плечи были полностью перебинтованы. Обратный путь дался ему нелегко, как и встреча с беженцами. Те пришли в ужас, когда они с Рошаром, все в грязи и в крови, заявились в лагерь, да еще с тигренком. Жители равнины сразу же согласились переселиться в город, узнав о том, что поблизости водятся тигры. Беженцы накормили Арина чуть ли не силой. Кроме всего прочего, его утомили и восторги Рошара по поводу тигриной туши. Принц осмотрел челюсти мертвого зверя и объявил, что у тигра давно были сломаны зубы, и слава богине, а то им бы несдобровать.
— Я бы в лучшем случае без руки остался, — сказал Рошар.
Но он пострадал сильнее Арина. Кочевники промыли, зашили и забинтовали кровоточащие раны на его предплечье.
— Придется тебе в одиночку везти нас с тигренком домой, — обрадовал Арина принц.
Поэтому губернатор Гэррана всю дорогу греб сам вниз по течению, а Рошар спал, приняв небольшую дозу того же снотворного, которым однажды усыпил Арина. Кольцо с иглой оказалось удобным приспособлением.
Рошар окинул взглядом разодранную рубашку и исцарапанные плечи Арина.
— Нет, — решил принц. — Обойдешься. Будешь грести.
Арин выругался. Но Рошар лишь улыбнулся.
— Следи за языком, — велел он и закрыл глаза.
И Арин поплыл обратно. Плечи горели огнем и кровоточили. Тигренок всю дорогу до города метался по лодке, раскачивая ее, то и дело теряя равновесия и жалобно мяукая…
— Постой, — повторила королева. Она отошла от постели брата, приблизилась к Арину и протянула ему сверкающий кинжал Кестрель. — Спасибо тебе, — поблагодарила королева, ожидая, что Арин заберет клинок.
— Мне не нужен кинжал.
Ее рука дрогнула.
— Вы знаете, чего я хочу, — добавил Арин.
Королева покачала головой:
— Я не соглашусь на союз.
Арин вспомнил удушающий страх, который он испытал, когда его придавила тигриная туша. Все внутри сжалось, из легких улетучился воздух. Но страшнее всего было то, что Арин узнал это ощущение. Многие месяцы и годы он чувствовал, как на него давит громада империи. Арин представил, как кинжал Кестрель на ладони у королевы уменьшается до размеров иголки, которую можно легко не заметить или потерять. Он вспомнил, как Рошар сжал в кулаке миниатюрные клинки Риши, лежавшие в игрушечном замке. Арин подумал, насколько восточные арбалеты меньше валорианских. Он представил тигренка, оскалившего крохотные зубки, и свою страну, такую маленькую и беззащитную перед мощью империи, ее войском, инженерами, черными стягами, рядами пушек и бесконечными запасами пороха.
Внезапно его осенило. Идея быстро обретала форму, обрастала подробностями. Наконец Арин моргнул и понял, что все еще стоит в покоях Рошара. Все воспоминания, страхи исчезли. Клинок по-прежнему лежал в руке королевы. Но что толку в одном-единственном кинжале?
— Заберите оружие, — обратился Арин к королеве. — Предоставьте мне кузницу и немного времени.
37
Генерал Траян осмотрел щенка: сгреб за шкирку, чтобы не дергался, по очереди поднял неожиданно крупные лапы, взял собаку за морду и изучил зубы.
— Хорошая собака, — объявил он наконец. — Теперь дрессируй.
Нет, решила Кестрель. И не стала.
Кестрель приготовила подарок. Он лежал в маленькой шкатулке, спрятанной в кармане юбки. Кестрель прошла по сводчатой галерее и вышла в Весенний сад. Дул ласковый, теплый ветер. Щенок, бежавший рядом, постоянно принюхивался. Учуяв что-то, собака сорвалась с места и скрылась среди деревьев. Кестрель решила не звать ее обратно.
Все знали, что императорский лекарь сам выращивает лекарственные травы в своем огородике. Там Кестрель и нашла доктора: он осматривал кустарник с перечным ароматом.
Увидев дочь генерала, лекарь выпрямился. В его взгляде отразилось беспокойство, и он тут же спросил, не стало ли хуже ее отцу.