Арин вдруг понял, как хорошо это все объясняет. Ведь не просто так Риша сказала, что ее место во дворце. Теперь он понимал, что означал ее затравленный взгляд. Но…
— Принцессу ведь схватили много лет назад. Чего же она ждет?
— Может, хочет отомстить брату с сестрой, которые ее использовали. Первый год мы думали, что она ждет подходящего момента. Но шли годы. Теперь… Думаю, она уже стала валорианкой. Наверное, так бывает, когда с возрастом начинаешь понимать, что тебя предала собственная семья.
— Зря ты мне рассказал. Зачем ты это сделал?
— Потому что я знаю, что был несправедлив, когда говорил тебе про кинжал. Я знал, знал еще с того дня, когда мы впервые встретились, что ты ни за что не продашься врагу и не отдашь то, что тебе дорого. Ох, Арин, ты весь состоишь из множества прекрасных «никогда» и глупых «ни за что».
Перед глазами у Арина снова встали перчатки, отправленные в огонь. Ноздри как будто вновь защекотала кислая вонь горящей кожи. Он вспомнил, что послание принесло новости от Мотылька.
— Сомневаюсь, что Риша стала другом империи.
Язычки огня уничтожили слова, спрятанные в узелках: «Заключен ли союз с востоком?»
Арин видел по глазам, что Рошар, хоть и молчит, очень ждет новостей о сестре. А самого губернатора Гэррана ожидают дома, где уже заканчиваются запасы хлебного ореха и люди начинают голодать. Арина же мучила жажда, но не физическая. Он жаждал найти человека, которому сможет доверять.
Указав на металлический цилиндр, лежащий на столе, Арин сказал Рошару:
— Давай я объясню, для чего это.
Арину потребовалось еще некоторое время, чтобы закончить детали, необходимые для ручной пушки. С закрытого конца пушки имелась камера для листка бумаги с порохом. Отделенная лишь тонкой перегородкой, она находилась прямо за тем отделением, куда закатывалось небольшое ядро. Арин отрезал короткий жесткий фитиль и вставил его в пороховую камеру.
Работать с кожей он немного научился, пока трудился на конюшнях валорианского генерала. Из плотной кожи, предназначавшейся для изготовления седел, он кое-как смастерил ручку, которую прикрепил к дулу. Она пригодится, когда понадобится зарядить оружие и прицелиться. С другого конца Арин прикрыл ствол пушки жестким кожаным колпачком. Ему вдруг вспомнился садовник, который работал у них до войны. Он прививал деревья, приматывая к стволу одного сорта побеги другого.
Чтобы закрепить все эти приспособления, Арин проколол отверстия в коже, продел через них металлические штырьки и припаял к дулу. Потом он отрезал полоску подлиннее и сделал из него лямку. Оружие было переносным.
Арин закинул пушку за плечо на манер дакранского арбалета и послал за королевой и ее братом.
Замковый двор возле кузницы велели освободить. Арин закатил ядрышко в дуло и положил порох в камеру. Он вдруг вообразил, как его детище взорвется в руках и снесет заодно ему голову. Арин уже использовал порох. Ему доводилось слышать грохот пушки, чувствовать, как вздрагивает от взрыва металл и все вокруг. Так бьется сердце бога войны. Но когда Арин зажег фитиль и прижал пушку к плечу, он не почувствовал страха. Им владела лишь жажда.
Фитиль догорел. Раздался треск. Пушка ударила Арина в плечо, выбив воздух из легких. Раскаленное дуло обожгло ладонь. Он чуть не выронил оружие.
За выстрелом последовала тишина. Королева и принц потрясенно смотрели на губернатора-изобретателя. От кухонной двери тянулся дымок. Арину повезло, что она оказалась такой широкой: прицелился он ужасно плохо. Но это сейчас не имело значения. Важно было лишь то, что маленький свинцовый шарик пробил крепкое дерево. Королева быстрым шагом пересекла двор, встала на цыпочки и обвела пальцем почерневшее отверстие.
«Да», — мысленно подсказывал ей Арин. Сейчас у него в голове не складывались такие сложные слова, как «союз», «доверие» или «что-нибудь еще». Просто «да». Потом он задумается о своем детище и ужаснется. А пока существовало только два слова: «нет» и «да». Поэтому пришлось принять решение и сделать все, чтобы добиться нужного ему ответа.
— Таков твой план? — выдохнул Рошар. — Вот этим ты собираешься победить империю?
— А ты подумай о том, сколько нужно пороха, чтобы выстрелить из пушки, — возразил Арин. — Валорианцам все равно. У них хватает пороха. А у нас нет, но с таким оружием много и не нужно, а еще его легко носить с собой. Пусть войско империи тащит за собой тяжелые пушки. Пусть они губят лошадей и солдат, пытаясь выставить артиллерию. Я понимаю, — покачал головой губернатор Гэррана, — моему оружию не хватает точности. Но это пока. Я его усовершенствую.