Ей было откровенно все равно, что о ней могут подумать не на шутку опешившее лернанты, но вот только горький взгляд бесконечно карих глаз Лиорлики душил ее больнее любой веревки.
– Буду учиться, – ее потребовали повторить громче, на что она выпрямилась в полный рост, роняя черные волосы с лица на плечи, озаряя всех присутствующих кристально-небесными северными глазами. – Я буду учиться. Я выбираю из двух зол ваш чертов Институт!
- Есть еще желающие оспорить свое присутствие? Прекрасно. Тогда начнем. И, ради всего святого, поднимите ее снова кто-нибудь!
3.4
Когда пришел черед Заарниссы, зал притих. Магестерра повторила свой вопрос:
– Кто примет роль товарища и наставника этой девушки? Ну же, с остальными мы уже определились, вы задерживаете всех! Так кто же? Не принуждайте меня отдавать приказ, все-таки хотелось бы видеть вашу инициативу и заинтересованность в данном вопросе. Неужели никто не желает дополнительные баллы в рейтинг института? Ну хорошо-хорошо, упрямцы, за нее, – она неловко прокашлялась. – Даю не пять, восемь, нет, десять баллов!
Двоекратное увеличение поощрения заинтересовало какую-то часть лернантов, прибавило им некой смехотворной смелости, кто-то даже было попытался поднять руку.
– Я возьмусь, – раздалось одновременно с первого и последнего ряда, толпа сразу оживилась.
– Верона, ты? Покажись-ка, покажись, я посмотрю в твои бесстыжие глаза! Ты ли это, Вернона? Впервые за три года вижу столько энтузиазма от тебя на собрании. Да и вообще тебя.
Он прошелся чуть левее толпы. Словно герой пиратских историй – белая рубаха со шнуровкой и закатанными рукавами, неряшливо заправленная в штаны, расстегнутый жилет, отделанный мягкой кожей цвета каштана, чуть вьющиеся волосы до плеч и небольшая щетина. Его черты были своеобразны, даже привлекательны в каком-то смысле. Зара это лицо сразу узнала, именно с ним она и столкнулась на лестнице, и даже была благодарна в определенной мере. Тот мужчина, — Люций, – кто он такой? И почему только ты, насмешливый мальчишка, смог взглянуть ему в глаза?
– Это и правда ты. Я просто очарована, то правда, очарована! Но все же считаю, что Рамина сможет больше дать будущей лернантке, как наставник, не думаешь? Не могу же я допустить, чтобы к твоим выходкам прибавились еще и ее? Майан, – светловолосый юноша из первого ряда почтенно кивнул сначала магестерре, затем второму претенденту, и направился за своей подопечной. – Спасибо.
Киллиан Верона не сказать, что был раздосадован. Скорее его гордыню щемил тот факт, что этот самодовольный эльф снова встал у него на пути. Хотел ведь разыграть карту благородного героя, а в его тени стал посмешищем.
- Пожалуйста-пожалуйста, пусть красавец получает свое чудовище, не собираюсь препятствовать. Инициатива привычно поимела инициатора. - театрально откланявшись, он первым покинул зал под всеобщее перешептывание.
Заарнисса не видела дальше, чем перед собой, образы растекались, двоились, издевались над ней. Казалось, Арий вот-вот ее не удержит, и она упадет. Не дал этому свершиться Рамина, на глазах у всех подхвативший обессилевшую Зару на руки. После этого толпа рассыпалась по коридорам института уже через несколько мгновений.
***
– И откуда только ты такая? – ответа Майан, право, не ждал.
Девушка у него на руках признаки жизни все же подвала – то дрожала олененком, то похрипывала, но в сознание все так же не приходила. А может это был просто глубокий сон. Она казалась уставшей, но в тоже время тревожной. Даже спящей чуть кривила уголки губ, а между бровей то и дело показывалась едва уловимая морщинка. Рамина опустил девушку на свою постель, и она издала протяжный болезненный стон, дающий понять — все не хорошо. Уже вскоре он принес чан с водой, смочил в ней лоскут ткани и осторожно коснулся ее лба, где угольно-черные волосы присохли к коже из-за запекшейся крови. На его памяти никто еще публично не испробовал на себе столько жестокости Люция вне стен дворца, как эта девчонка. Ей было не позавидовать — удар этого василиска был очень силен. И это не давало Майану покоя – за что мог магистр так на нее обозлиться, что мог такого натворить этот нескладный вороненок, лежащий прямо перед ним? Нелепость.
Он не мог назвать ее красивой в привычном понимании этого слова. Чересчур бледна, с черными густыми неровными бровями, местами с просветами из-за маленьких шрамов. Нос чуть длинноват, небольшая горбинка. Оттенок губ так сильно уходил в неестественно сангиновый, даже сейчас, что Майан сначала принял его за кровь и скользнул по ним мокрой тканью. Тогда, в зале, впервые увидев эту девушку, он этого не заметил, он лишь успел испугаться больших, холодных, и пронзительно голубых глаз, уставившихся на толпу.