- Мантия, знак рода. Вот почему на этого Люция так все реагировали. Теперь я поняла, - в памяти всплыл герб, изображающий двух жалящих друг друга мантикор. – Меня избил дракон. Охренеть. Я просто обязана рассказать об этом Арию, он откинется на месте от восторга.
- Откинуться пока шанс тут только у тебя был, так что я бы не советовал сейчас куда-то одеваться и бежать, - собственные слова полностью отрезвили юношу и заставили отвернуться, ведь Заарнисса была почти полностью голой. – Прости, мне стоит…
Сейчас он уже не мог обезличивать ее, как жертву чудовища, которой нужна помощь. И потому пристыженно держал взгляд на простыне, кровати, да на чем угодно, лишь бы не пялиться на сутулящуюся обнаженную фигуру.
- Я тебя смущаю? – ее смогло развеселить слегка покрасневшее юношеское лицо и трепещущие кончики ушей, которые Заре только что удалось заметить. – Ты эльф?
Майан был очень миловиден. Один из тех, кого можно было назвать "мальчиком с картинки".
- Полукровка. Это я тебя мог смутить скорее, но выбора не было, поэтому извиняться нет желания.
- И не нужно. Спасибо, правда. Меня еще не вытаскивали с того света.
- Я, как твой куратор за тебя в ответе, но я принимаю твою благодарность. Постой, помогу, - придержал девушку, чтобы смогла сесть.
К его удивлению, она не стала смущенно прятаться в простынях. Напротив – выпрямила спину и осторожно, не без его помощи, стянула с себя остатки прилипшей ткани. Он немедленно принялся колдовать и перед ней снова оказался чан с чистой водой и два лоскута. Майан не хотел оставлять ее даже сейчас и коснулся прохладной влажной тканью ее плеча. Кожа Заарниссы сохранила свою бледность даже сейчас. Она напомнила ему эльфийские мраморные скульптуры. Такая строгая и холодная. Развернув девушку спиной, Рамина принялся осторожно смывать кровь с ее плеч. Они были полностью исписаны шрамами.
- Откуда?
- Не твое дело, - почувствовал ее дрожь.
Больше Майан ее ни о чем не спрашивал. Лишь осторожно гладил прохладной тканью кожу. Было в этом процессе что-то завораживающее. Ее собственные движения казались быстрыми и рваными. Он же старался быть осторожным. Кто бы еще утром мог подумать, что ночь в его комнате начнется именно так. С мраморно-белых плеч и россыпи смоляных прядей.
Лишь от одного порыва он не удержался и позволил себе чуть больше, проведя пальцами по резному позвоночнику вниз, чувствую подушечками каждый острый позвонок вплоть до поясницы. Казалось, на это мгновение его дыхание остановилось.
- Ты так и не сказал, кто ты, - она внезапно повернулась, расстояние между ними оказалось настолько малым, что он мог почувствовать каждое сказанное ею слово на вкус.
- Май, - лишь смог прошептать он этим леденяще-голубым глазам напротив.
Глава 4. Воронёнок
Судьба твоя – ворон о трех крылах. С тремя невозможно, два между собой непримиримы, с одним не взлететь тебе более.
Той ночью Заарнисса больше не смогла уснуть. Когда же Майана, напротив, скосило усталостью, она еще долго просидела на постели подле него, осторожно перебирая светлые пряди. Она пыталась понять его мотивацию, пыталась осознать все безумие происходящего, от прощания с родным домом до безвозмездной помощи этого юноши. Но так и не нашла ответов. Какая ему выгода ее спасать? Что еще ему может быть нужно от нее?
- Не уходи, - пробормотал он будто во сне, нащупав пальцами ускользающую с одеяла женскую руку.
Она не ответила. Лишь тенью на носочках мелькнула где-то возле кровати. В полусне он видел ее тонкий обнаженный силуэт, кутающийся в его огромную рубашку. В уголках губ скользнула усмешка. Неужели это все действительно случилось с ним? Кому рассказать – посмеются. Она сбежала.
Оказавшись в полутьме коридоров, Зара осознала, что не представляет куда идти. Единственной надеждой казалась Лиорлика, чью энергию пришлось искать с помощью поискового заклятья. А после бродить по пустым коридорам, где неприятно чувствовался чей-то взгляд за спиной. Сначала это больше напоминало разыгравшееся воображение, но со временем началась зарождаться паника. Тени в окнах коридоров становились живыми и следовали за ней, пока она бежала до самой двери, а залетев внутрь, еще долго прислушивалась к тишине ночи.