Из всего руководства группы на свободе оставалась только Ульрика. Ее любовник был арестован, второй лидер группы тоже, "семья" распалась: кто-то оказался за решеткой, кто-то был убит. Даже друзья из "левых" отвернулись от нее, возмущенные той волной насилия и грабежей, которую подняла ее группа.
После того как надежный дом в Берлине попал под наблюдение полиции, Ульрика нашла новое убежище. Она и Герхард Мюллер обосновались в доме школьного учителя из "левых" Фритца Родевальда, который поначалу симпатизировал ее идеям. Но Родевальд был социалистом, а не террористом. Он был уважаемым человеком, президентом союза учителей, у него были семья и стабильное положение в обществе, том самом, которое она стремилась разрушить. По совету друзей Родевальд позвонил в полицию.
Когда группа захвата ворвалась в квартиру, Ульрика распаковывала вещи. Среди тряпок в чемоданах оказались три пистолета, две ручные гранаты, автомат и одна из ее "бэби-бомб". Герхард Мюллер сдался сразу и должен был стать важным свидетелем. Но надеть наручники на Ульрику оказалось нелегким делом: она дралась как дикая кошка.
На фотографиях, сделанных в следственном изоляторе, лицо Ульрики выглядит одутловатым. Но это не результат применения транквилизаторов — просто жизнь в бегах наложила на нее свой отпечаток. За последние месяцы террористка похудела и весила чуть более 45 килограммов.
Арест Ульрики Майнхоф был последним гвоздем, вбитым в крышку гроба "Красной армии". Она была движущей силой всех операций, обладала уникальными способностями и пользовалась несомненным авторитетом среди единомышленников. Одни подпольные группы пытались освободить ее, другие в ответ на ее арест провели ряд террористических актов.
21 мая 1975 года начался судебный процесс над Майнхоф, Баадером, Эннслин и Распэ. Вместе с ними на скамье подсудимых должен был сидеть и Майнс, но он объявил голодовку и умер в заключении.
Судебный процесс тянулся целый год. Обвиняемые не говорили ни слова, заявив, что не признают этот суд. Но в конце концов Эннслин "сломалась". Она подтвердила, что банда совершила целую серию убийств. Через четыре дня Ульрика разорвала тюремное полотенце на полоски, сделала веревку, привязала се к решетке окна своей камеры и повесилась.
Ее смерть подняла новую волну террора. Кульминацией стало убийство промышленника Ганса-Мартина Шлейера и захват самолета "Люфтганзы" в октябре 1977 года. При освобождении пассажиров группой специального назначения трое из четырех террористов были убиты на месте, а один ранен.
Эта новость так ошеломила Распэ, Баадера и Эннслин, которые были приговорены к пожизненному заключению, что мужчины застрелились из тайно переданных им пистолетов, а Эннслин повесилась.
Когда полиция еще раз внимательно пересмотрела список разыскиваемых террористов, "примеряя" его к взбудоражившему весь мир убийству Ганса-Мартина Шлейера (известный западногерманский промышленник, незадолго до этого похищенный "Красной армией", был умерщвлен через несколько часов после провала террористической операции по захвату самолета в аэропорту столицы Сомали), экспертам бросилось в глаза то обстоятельство, что по крайней мере половину этого списка составляли террористки с явственным "почерком" Ульрики Майнхоф.
Джиллиан Бейкер, автор биографической хроники переполненной кровавыми событиями жизни Ульрики Майнхоф, пишет: "Иногда она вела себя как взбалмошный подросток, в котором вдруг проснулась неуемная любовная жажда. В ней непримиримо пытались сосуществовать пуританка и бунтарь, одинаково увлеченные и обманутые коммунистической утопией".
Но те, кто хорошо знал Ульрику Майнхоф, утверждают, что где-то на дне ее души, вытеснив оттуда любовь, таилась черная ненависть, которая и сделала эту женщину "королевой террора".
ВАНДА ХОЛЛОУЭЙ: Техасская бестия
В тихом техасском городке творилось нечто невообразимое. Школьницы морили себя голодом, чтобы стать стройнее. Их мамы, конечно, не видели ничего плохого в том, что девочки заботятся о своей внешности. Но случилось невозможное: Ванда Холлоуэй, мать одной из учениц, решила нанять убийцу.
Нечасто что-либо экстраординарное происходит в техасском городке Чаннелвью. Он не привлекает внимания проезжих автомобилистов, его не замечают богатые соседа из большого Хьюстона, расположенного в получасе езды по той же магистрали. Городок удобно и малоприметно вписался в эту "главную улицу Америки", которую местные остряки пренебрежительно называют дорогой в никуда".