— Особенно если он разговаривает с Уной или с той, другой, — продолжал Лаундес. — Потому что он трахает их регулярно.
— Полное имя Уны — Уна Халлиган, — уточнил Реган. — Она оставила ему номер своего телефона в Бруклине, мы проверили через телефонную компанию. И он ей перезванивает туда. У нас еще есть номера телефонов других пяти девиц. Две из Бронкса, две из Манхэттена, одна с Грейт-Нек. Не правда ли, очень мило с его стороны — не обделять своим вниманием и местных девушек тоже? Зовут их... — И он полез в карман за записной книжкой.
— Итак, имена победителей, — торжественно произнес Лаундес, подражая ведущим при вручении «Оскаров».
— Имена победителей, — подхватил Реган, раскрыв записную книжку. — Алиса Реардон, Мэри-Джейн О'Брайен... Он любит ирландскую кухню... Бланка Родригес...
— И мексиканскую тоже, — вставил Лаундес.
— Анджела Канниери — это местный талант с Грейт-Нек, и еще Мэгги Дуули. Этот парень только в данный момент трахает больше ирландских девчушек, чем я за всю свою жизнь.
— А как насчет «Привет, это я»?
— Она никогда не оставляет номера своего телефона. Никогда не говорит, что звонит из дома или с работы. Иногда в трубке слышно уличное движение, из чего мы заключили, что она звонит из автоматов.
— А из какого района?
— Для того чтобы это выяснить, нужно разрешение на перехват номера, — ответил Реган.
Обычно при прослушивании не фиксируют номер входящего звонка. Для этого требуется отдельное судебное постановление. Определение местонахождения звонящего — процедура дорогостоящая, и к ней в основном прибегают в случаях похищений людей, когда следователи ожидают звонка с требованием выкупа. Реган не помнил ни единого случая, когда такое разрешение выдавалось при расследовании дел по организованной преступности.
— Тебе действительно необходимо знать, откуда она звонит? — спросил он Майкла. — Заводить такую бодягу ради телки, которая стоит где-то под дождем...
— Нет, нет, — ответил Майкл. — У нас ведь нет никаких оснований предполагать, что эти женщины причастны к преступлениям, указанным в ордере?
— Абсолютно никаких, — уверил его Лаундес. — Поэтому мы отключаем аппаратуру, как только понимаем, кто говорит.
— Однако сегодня утром та, чьего имени мы не знаем, сказала: «Привет, это я. Очевидно, ты еще не вернулся из Флориды. Перезвоню завтра».
— Что значит «завтра»? — переспросил Майкл.
— Десятого. Судя по всему, он улетел рано утром. Именно тогда все бандюги перестали ему звонить. Наверное, они знают, что его нет в городе, так что какой смысл трезвонить? Сегодня ему звонили только бабы.
— И то не все, — заметил Лаундес. — Только Уна и неизвестная.
— Уна, — мечтательно протянул Реган и облизнулся. — Какое имя! Так бы и съел. — И он плотоядно оскалился.
— Она тоже упомянула Флориду?
— Уна? Нет. Похоже, он не предупредил ее, что уезжает. Мы думаем, что для него важнее связь с той, другой. По крайней мере, такие выводы мы сделали на основании тех обрывков разговоров, которые мы услышали прежде, чем отключиться.
— Больше минуты мы их не слушаем, — заверил Лаундес.
— Кто-нибудь вообще говорил по телефону о поездке во Флориду?
— Никто, — ответил Реган. — Правда, Фавиола сказал Бобби Триани, что, прежде чем навестить мать на следующей неделе, ему еще надо купить апельсинов. Учитывая то, что сказала девица сегодня утром, можно предположить, что он в зашифрованном виде говорил как раз о Флориде.
— Девица — не Уна, а другая, которая звонит с улицы.
— Если уж на то пошло, он и Пети Бардо сказал то же самое.
— Да, об апельсинах он ему говорил, — подтвердил Лаундес.
— Пети Бардо всегда носит только коричневое, — сказал Реган.
— Да, он любит коричневый цвет, — подтвердил Лаундес.
— Ну ладно, что нам делать с его гаремом? Хочешь установить за ними слежку?
— Ты считаешь, они могут дать нам важную информацию?
— Не думаю.
— Он говорит с ними о делах?
— Пока мы ни разу не слышали.
— Значит, не стоит терять время. — Майкл на секунду задумался. — Когда, она сказала, будет перезванивать?
— Завтра.
— Как вы думаете, она точно знает, что он вернется завтра? Или она говорила наугад?
— Завтра среда, — прикинул Реган. — Если он вернется, я готов спорить на что угодно, что они тут же бросятся трахаться. Среда, похоже, ее день по расписанию.
— Отлично, — заключил Майкл. — Если он вдруг расскажет ей, зачем ездил во Флориду, и объяснение будет попахивать криминалом, слушайте до конца. Если нет...
— Если нет, мы отключимся, — подхватил Лаундес.
— Естественно, — подтвердил Реган.
— Боже, как я по тебе соскучился!
— Он вернулся, — заметил Реган.
— Я тоже по тебе скучала, — сказала женщина.
— Ты прекрасно выглядишь.
— И ты тоже.
— Иди сюда.
Тишина.
— Поцелуй меня.
— Ну, начинается, — буркнул Лаундес.
— О Боже! — выдохнула она.
— Ухватилась за член обеими руками, — прокомментировал Реган.
Снова молчание.
Сыщики внимательно слушали.
Через некоторое время женщина начала стонать. У детективов не оставалось никаких сомнений, чем именно занимается парочка в спальне. Они сняли наушники, вырубили оборудование и засекли время. Через две минуты они включились опять, послушали секунд тридцать, убедились, что те продолжают трахаться, и снова отключились.
Им больше нравилось подслушивать не сам процесс, а те слова, которые женщина говорила Эндрю потом. Или перед тем, как кончить. Да, когда она кончала, она кричала такое! По сравнению с «Привет, это я», Уна Халлиган казалась монашкой. Конечно, когда Фавиола настаивал, Уна могла иногда вежливо попросить его потрахать ее еще, но она и рядом не стояла с такими монологами, что та, другая, импровизировала с достойной восхищения легкостью.