— Я переговорю с Фредди Култером, — сказал Майкл. — Ему придется лезть туда снова.
— А нам что пока делать? — спросил Реган. — Уходить или что?
— Оставайтесь на месте, — приказал Майкл. — Возможно, дублирующие устройства все-таки работают.
По Кэнал-стрит сновало множество народу. Туристы глазели, местные покупали. Китайцы таскали рыбу в корзинах, торговцы сувенирами расхваливали свои лакированные шкатулки и бумажные фонарики. Весна наконец наступила, и воздух действительно прогрелся. Однако трое мужчин, вышагивающих по улице, казались слишком увлечены беседой, чтобы обращать внимание на окружающую их суету. Эндрю шел в середине, Пети слева от него, Бобби справа. Пети был во всем коричневом: коричневый костюм, коричневые туфли, светло-коричневая рубашка, коричневый галстук. Он шел, заложив руки за спину, с чрезвычайно серьезным выражением лица. Бобби, наоборот, выглядел так, словно его только что огрели бейсбольной битой. Он все время принимался недоверчиво качать головой.
— И какие еще комнаты? — спросил он.
— Кухня, там телефон на прилавке, — начал перечислять Эндрю. — И еще один наверху, в спальне. На столике около кровати.
— И во всех телефонах «жучки»?
— Да. Сонни их называет «жучки Брэди». Когда вернемся в контору, я их вам покажу. Еще один был внизу, под столом. В мастерской.
— А в телефоне-автомате? — спросил Бобби. — В том, что в лавке?
«Интересно, — подумал Эндрю, — кому он звонил по этому телефону?»
— Кажется, нет. Но «жучок» под столом прослушивал всю комнату.
— И сколько это дерьмо там стояло? — поинтересовался Пети.
— Неизвестно. Та штука, в распределительном щите, называется «раб». Она принимает сигнал от «жучка», что-то такое с ним делает и посылает дальше к тому, кто слушает.
— И кто, как ты думаешь, слушал? — спросил Пети.
— Откуда я знаю, — вспыхнул Эндрю.
— Та встреча насчет Морено...
— Да.
— В комнате для совещаний. Мы тогда говорили очень серьезные вещи, — побледнел Бобби.
— А когда умер Руди? — припомнил Пети. — Мы ведь обсуждали всю...
— Знаю.
— Это очень серьезно.
— Я пытаюсь вспомнить, о чем еще мы там говорили, — сказал Бобби. — По телефону. В комнате для совещаний. Ничего, если я закурю? — спросил он и, не дожидаясь разрешения Эндрю, вытащил из нагрудного кармана пачку «Кэмела», вытряхнул оттуда сигарету и щелкнул зажигалкой. Эндрю не возразил. Во-первых, они на улице, во-вторых, тему они обсуждали слишком серьезную. — Короче, — продолжил он, — Сонни отключил «раба» и все «жучки», так что там больше ничего не работает.
— Как они туда попали, интересно бы мне знать.
— К тебе заходили люди, которые могли их установить? — спросил Бобби.
— Ты с ума сошел?
— Ну все-таки, кто там бывал?
Он жадно курил, и облачко сизого дыма тянулось за ними. Мимо пробежал маленький мальчик, потом — девочка чуть постарше, в светло-голубом платьице. Она вдруг остановилась как вкопанная посреди тротуара, показала пальцем на Бобби и заверещала:
— У тебя будет рак!
— Исчезни, — буркнул Бобби.
— Рак, рак, — нараспев повторила девочка и отбежала подальше, где ее поджидал мальчишка.
Он со смехом подхватил игру:
— Рак, рак, рак, рак...
— Ублюдки, — проворчал Триани.
— А как насчет телефона в спальне? — продолжал Пети.
— Я уже сказал.
— Ты когда-нибудь говорил по нему о делах?
— Не припомню такого.
— А на кухне?
— Почти все деловые переговоры велись по телефону в комнате для совещаний.
— Ты никогда не разговаривал о делах со своими подружками? — поинтересовался Бобби.
— Нет.
— Ты мог сам не заметить, как проговорился, — заметил Бобби, затоптал окурок и тут же закурил новую сигарету.
— Я никому ничего не говорил, можешь не беспокоиться, — отрезал Эндрю. — Больше всего меня волнует телефон в комнате для совещаний!
— Эндрю, кто они — твои подружки? — серьезно и сочувственно, как священник в исповедальне, спросил Пети.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что кто-то утыкал весь дом «жучками», — пояснил Бобби.
— Никто из моих девушек...
— Откуда ты знаешь, что среди них нет легавой? — вместе с дымом выдохнул Бобби.
— Я знаю, что среди них нет легавых.
— Естественно, нет, — вмешался Пети. — Неужели Эндрю стал бы встречаться с легавой?
— Ты уверен? — не унимался Бобби.
— Да, уверен, — огрызнулся Эндрю.
— Слушай, Эндрю, я не хочу тебя обидеть, — осторожно начал Бобби, понимая, что вступает на очень зыбкую почву, — но если там однажды установили «жучки», то могут установить их и еще раз. Твой отец сидит в тюрьме потому, что кто-то подслушивал его там, где он не боялся прослушивания.
Эндрю молчал.
— Скажи нам, кто эти девушки. Мы не станем поднимать шума. Только выясним, поспрашиваем. Узнаем, кто есть кто, и все. Не обижайся.
— Я не обиделся, — ответил Эндрю. — Но я не хочу, чтобы кто-нибудь чего-нибудь выяснял. Я сам все выясню.
— Я не хотел тебя обидеть.
— Я же сказал: я не обиделся.
— В тот день мы говорили об убийстве, — тихо сказал Пети.
— Помню.
— Мы обсуждали, как замочить того поганого испашку! — спохватился Бобби.
— Положение очень серьезное, — повторил Пети.
— Его убили в чужой стране, два иностранца, о которых мы никогда и слыхом не слыхивали, — отмахнулся Эндрю. — Мы к его смерти не имеем никакого отношения.
— Ты приказал замочить его, — мягко напомнил Пети.
— Наплевать.
— Ну, я не законник, — покачал головой Пети, — но когда к этим педикам попадает то, о чем мы говорим между собой, они находят способы наматывать нам сроки.
— Если они наскребут на обвинение по трем пунктам, — сказал Бобби, — то мы в...
— И двух хватит, — уточнил Пети.
— И светит каждому из нас четвертак по минимуму.
— Мы не знаем, что у них на нас есть, — напомнил Эндрю. — Может, они установили «жучки» только вчера.
— Или они стояли там испокон веков, — возразил Пети.
— Может, они как раз сейчас пишут обвинительное заключение, — махнул рукой Бобби.