-Не думал, что буду завидовать своему Харлею.
Я обернулась. Вадим стоял, скрестив руки на груди, и пожирал меня глазами.
-Зачем ты прячешь такого монстра? Ему место на трассе, а не под этим целлофаном.
-Пойдем в дом, Василиса. Я затопил камин.
-Вопрос был не риторическим, - продолжала я настаивать на своем, пока мы поднимались наверх.
-У меня слишком много работы и слишком мало свободного времени, чтобы тратить его на байкерские заезды. А здесь мотоцикл потому, что это самый оптимальный вид транспорта. Ты уже ходила по лесу и понимаешь, что машине не проехать по таким дебрям.
-И зачем тебе дом в таких дебрях?
Мы зашли в комнату, где стало значительно теплее. Вадим достал кастрюлю, наполнил ее водой и поставил на плиту. Я села на стул за барную стойку, с интересом наблюдая за его действиями, ждала ответов на свои вопросы.
-Для таких ситуаций, как сейчас, например.
Мужчина принес из кладовой упаковку спагетти и тушенку. Желудок жалобно заскулил, напоминая, что его давно не кормили.
-То есть, это убежище на случай нападений и непредвиденных случаев?
-Да.
-Неужели об этом доме никто не знает?
-Совершенно никто, даже самые приближенные. Поэтому он идеальное место, чтобы залечь на дно.
-Здесь целая кладовка еды, в ванной всего полно, есть одежда и две полки отведено под аптечку, потому что ты знаешь, что на тебя в любое время могут напасть, и тебе придется скрываться? – удивилась я.
-У меня много недоброжелателей и конкурентов. Теоретически на меня могут напасть в каждую секунду, поэтому мой ответ – да, - легко пожал плечами Вадим, закидывая макароны в кастрюлю. –И запасы я стараюсь пополнять часто, так есть уверенность, что в случае чего, мы с одной надоедливой язвой не откинемся от голода.
Колкость я пропустила мимо ушей, зацепившись за другое.
-И тебе не тяжело так жить?
-Как так?
-Находясь в постоянном напряжении.
-Это издержки престижной высокооплачиваемой работы, - Вадим сел напротив меня, смотря прямо в глаза. – Да и кто это мне говорит о постоянном напряжении?
-Квартирная воровка, - закончила я его фразу, печально выдохнув.
-Эй, преступница, - Вадим легко толкнул меня ногой под столом. –Нечего тут расклеиваться и нос вешать, - он щелкнул меня по этому самому носу, а потом встал, чтобы посмотреть за своим варевом.
Вадим не одобрял то, чем я занималась. Но и не осуждал. Он держал нейтралитет, от чего мне на душе становилось спокойнее. Мужчина вызывал во мне желание покаяться. Я чувствовала, что с ним могу говорить откровенно, и решила сбросить груз.
-Я ненавижу себя за это, - тихо начала я, задумчиво выводя на столешнице восьмерки. –Каждый день я корю себя за то, что дала слабину и начала залазить в чужие дома. Боря с Виталей оправдывали наши поступки фразой: «Они богатые – от них не убудет», - горько усмехнулась я. –А мне все равно, сколько у кого денег. Ведь суть не в ноликах на счете, а в том, что я присваиваю себе чужое. Это низко и подло.
Вадим ничего не говорил, боясь оборвать мои откровения. А, может быть, ему просто нечего было мне сказать.
-Помнишь, тогда в лесу ты спросил, как же я планировала провести свою жизнь? – спросила я, упоминая беседу о небе в клеточку и друзьях в полосочку. –Нам оставалось три платежа. Это совсем немного. Боря с Виталей думали, что мы все выплатим, встанем на ноги и снова попробуем открыть бизнес. Я никогда не говорила им, но… Я помогла бы закрыть парням кредит, ведь мы в ответе за тех, кого приручили. Но потом вернулась бы в родной город. Моя знакомая работает в социально-реабилитационном центре передержки несовершеннолетних. Туда поступают разные дети и подростки: сбежавшие из дома, попавшие в тяжелую жизненную ситуацию, те, кто воспитывается в неблагополучной семье. В центре они живут и учатся. Знакомая предложила мне там место учителя математики и физики, - улыбнулась я.
На протяжении всего монолога мои руки не могли найти себе места: я крутила, заламывала пальцы, оттягивала ворот свитера, заправляла волосы за уши.