Джевдет машинально подписался под какими-то бумагами, взял свертки с едой, которые ему принесли, и вышел вслед за надзирателем.
Начальник тюрьмы отменил наказание, Джевдет вернулся в общую камеру. Мальчики были удивлены. И больше всех — Козявка. Ведь Джевдета посадили в одиночку на целую неделю!
Вскоре надзиратель принес постель и швырнул ее на середину камеры.
Джевдет бросил свертки с едой на пол и, опустившись на корточки возле стены, закрыл лицо руками. Сейчас он думал только об отце. С болью в душе вспоминал, как вызывающе он вел себя по отношению к нему после того, как в доме появилась мачеха. И ведь отец ни разу не наказал его!..
Джевдет почувствовал, что кто-то тронул его за плечо. Он обернулся. Это был маленький воришка — тот самый, что как-то звал во сне мать. Он ласково улыбался.
— Я постелил тебе постель, Джевдет-аби. Иди ложись!
Постель и в самом деле была разобрана.
Джевдет поднялся и, забыв про валявшиеся на полу свертки, упал на тюфяк.
Мальчуган перетащил свертки к постели Джевдета.
— Что, голова болит, Джевдет-аби? У меня есть аспирин.
Джевдет сел. Он вспомнил, как его самого защищал Хасан. Да, он больше не даст в обиду этого парнишку, которого Козявка бьет ни за что ни про что, заставляет играть в карты, курить гашиш.
— Хорошо, — сказал Джевдет, — а ну-ка, тащи свой аспирин!
Шустрый мальчик кинулся к своей постели, достал из кармана старого пиджака порошки, принес Джевдету.
— Хочешь, вскипячу чаю, Джевдет-аби?
— Вскипяти, Хюсейн. Возьми мой чайник, налей воды и тащи сюда.
— Хочешь, я сам поставлю его на печку?
— Давай.
Мальчуган выбежал из камеры.
Джевдет искоса взглянул на Козявку, гревшегося на корточках около печки. Взгляды их встретились. Козявка отвел глаза в сторону. У него был жалкий, запуганный вид. Разбитый нос распух, под глазами черные круги.
К нему подошел один из дружков, потряс за плечо:
— Вставай, перебросимся разок-другой в картишки!
Козявка сидел задумавшись и даже не взглянул на него.
— Да встань же, чудак! — повторил тот.
Козявка не двигался.
— Набили морду, опомнился! Ха!
Маленький воришка принес чайник, поставил на печку. Глаза его радостно блестели: Козявка, тот самый Козявка, который так часто бил его и которого он так боялся, сейчас сам попал в беду!
Подойдя к Джевдету, он присел на край постели.
— Молодец, Джевдет-аби! Если бы не ты, он бил бы нас!
— Как ты сказал?
— Да, бил… Отнимал деньги, заставлял курить гашиш…
К ним подходили и другие мальчики. Вскоре вся камера собралась около постели Джевдета. Козявка уже не был прежним Козявкой. Ему было тяжело видеть, как его прежние друзья перекинулись на сторону Джевдета.
Он осторожно встал и вышел из камеры. Расхаживая взад и вперед по коридору, он думал только о Джевдете. Если бы он знал, что тот так силен, то не полез бы драться. А эти… словно сговорились. Да потом еще и на смех подняли! И сейчас не дают покоя.
Вдруг Козявка увидел валявшийся у стены окурок. «Почти целый! — обрадовался он. — Курить хочется до смерти! Надо бы поднять, но как?»
На глаза ему попался мальчуган — один из тех, кого он постоянно изводил. Мальчишка был в лохмотьях, босой.
— А ну-ка, подними окурок и принеси мне!
Мальчик вместо обычного «Сейчас, Мустафа-аби!» только пожал плечами: «Еще чего вздумал!» — и пошел дальше.
Козявка проводил его злым взглядом. Значит, авторитет его совсем подорван? Теперь и соплякам слова не смей сказать.
Он боялся, что окурок могут поднять раньше него. Но сам поднимать его не хотел. Заложив руки за спину, долго прохаживался взад и вперед. Потом решил: была не была! — нагнулся и схватил окурок.
Он понимал, что это было недостойно его, но отныне ему, видимо, придется жить так. Никто не беспокоился о нем. Он жил только на то, что удавалось выжать из обитателей детской камеры. А с тех пор как ему досталось от Джевдета, малыши с ним не считались. Сами-то они не осмелились бы смеяться, да старшие смеются!
К Козявке подошел Кадри — один из старших.
— Твой «друг» собрал около себя ребят, чаек попивают!
Козявка понял, кого имел в виду Кадри, но все же спросил:
— Какой это мой «друг»?
— Какой? Да тот, что тебе морду набил!
— Пошел ты к…
— Ах, ты еще и лаяться! Я вот скажу Джевдету!
Козявка удалился, спасаясь от насмешливой улыбки Кадри. Прикурив, он снова стал прогуливаться по коридору.