Обратно мы шли почти бегом. Подниматься в гору было тяжеловато, так что я даже не чувствовал ноябрьского холода. Снега еще не было, зима в Уэльсе наступала поздно даже в предгорьях. Из-за этой бесснежной мрачности сумерки надвигались стремительно. Когда мы подходили к Серому Лесу, уже почти стемнело. На душе у меня было неспокойно: и я то и дело вслушивался в тишину, нарушаемую воем ветра. Восточные ворота, через которые мы несколько часов назад выходили из деревни, были не заперты, что меня несколько удивило. Собственно, это были даже не ворота, а небольшая калитка в частоколе. Сара потянула створку.
— Так-так. Поздние гости, — донесся до нас мужской голос, веселый тон которого не мог меня обмануть.
Их четверо. Слава богу, полнолуние еще не наступило! Хотя сама по себе ситуация патовая. Я, конечно, могу перекинуться хоть сейчас, но против такой оравы… Хм. Вся надежда на дипломатию.
Делаю шаг вперед, одним рывком оттесняю Сару к себе за спину.
— Добрый вечер, — голос, как на светском приеме, выправка та же. Специально для вас, господа оборотни.
— Добрый? Для кого как, колдун, — второй голос мне знаком. Ба! Старина Гастингс. Горячие головы, или как там вас именует Обри, вышли прогуляться вопреки обычаю…
— Пропустишь? — главное, не поддаваться панике. Побольше твердости, Сириус. Слышу, как задерживает дыхание Сара. Ох, я тебе еще припомню этот поход, авантюристка чертова! Если выживем, конечно. От этой мысли делается не по себе.
Наверно, страх все-таки пахнет. Потому что наш оборотни, вестимо, чувствуют.
Молодой черноволосый парень вразвалочку приближается ко мне.
— Не так быстро, колдун. О! Да ты не один, — я вздрагиваю. «Только молчи, девочка! Только молчи, не дразни их», — повторяю мысленно, как заклинание.
— Гастингс, гляди кто тут.
Парень с глумливой улыбочкой пялится на Сару.
— Твой гаро отпустил тебя погулять, милашка?
Сара осторожно кивает. Отступает на шаг. Гастингс с шумом втягивает воздух.
— Неосмотрительно с его стороны. Он ведь еще не сделал тебя ликаной, детка? И ты решила напоследок покрутить с колдуном?
Ага. Вот в чем дело. Клановая солидарность.
— Все в порядке, господа? — молю бога, чтоб голос не дрогнул. — Даме потребовалось в город, я ее сопровождал. Мы устали…
— Тебя никто не спрашивает, — останавливает меня грубый голос.
Верзила. Рыжий и очень злой. Стоит позади вертлявого Гастингса, будто гвардеец за генералом. М-да… волшебников тут недолюбливают. Мягко говоря.
— А я и не настроен на беседу. Может, в другой раз. А сейчас пропустите, иначе наш гаро будет недоволен.
Говорю и понимаю: не то. Слышу, как за моей спиной кашляет Сара. Черт! Да! Я не умею разводить дипломатию. А из-за кого мне тут приходится изворачиваться, а Сарита?
— Не нарывайся, парень, — голос у Гастингса обманчиво ласковый, ничего хорошего не предвещающий. Так-так! Кажется, мне все ясно. Ты, Сириус, можешь говорить, что угодно, конфликт все равно будет. Да это же очевидно: у оборотней тяжелое время, а пар стравить негде, вот и задираются. Для разрядки нужна хорошая драка. Что ж? Это, наверно, не самое ужасное, что я видел в жизни.
— По-моему, нарываешься ты.
Итак, Блэк, сейчас тебе будут бить морду. Жаль, полнолуние на носу. Они сейчас явно в преимуществе. Ну да ладно, авось не убьют, а разбитый нос уж как-нибудь залечу.
— Не надо, Блэк!
Неужели паника в голосе, девочка? Или ты опять работаешь на публику? Помнится, роль растерянной дамочки тебе когда-то неплохо удавалась.
— Помолчи, женщина, — это хмурый «гвардеец». А-а-а, мачо. Адепт домостроя. Раз баба — твое место у печи, а в мужские разборки не лезь. Даже становится весело: представляю, как внутренне бесится Сара.
Они приближаются медленно, по-волчьи, постепенно окружают меня. Ну, что ж, Блэк, вспоминай боевую юность. Хотя много ли я в юности дрался? Вот так, по-маггловски. Я ведь все больше с волшебной палочкой. Правая рука невольно дергается. Оружие-то вот оно, в рукаве. Но нельзя. Мозг пока еще способен адекватно реагировать и в нем четкая установка: нельзя. Выдашь себя, да и все дело погубишь. Оборотни не простят волшебнику такого выпада. С убежищем можно будет попрощаться. Хотя… после сегодняшнего инцидента Обри нас все равно отсюда попросит.
Мысли скачут в голове, как бешеные блохи, а тело уже готово принять удары.
— И что это у нас за вечеринка? — никогда я еще так не радовался грозному голосу.
Волчек, лениво опираясь о частокол, стоит по ту сторону ворот. В желтых глазах — желание убить. Вот только кого? Кандидатур предостаточно. И я — первый.