— За Бэгменом?
Волчек кивнул, побарабанил пальцами по столу.
— Слушай, Блэк… Не говори ей ничего. Пока, — на мой удивленный взгляд оборотень ответил недовольной гримасой. — Не желаю с ней объясняться. А девчонка пристанет с расспросами… Да ты сам все понимаешь.
— Бесполезно. Сара сама из тебя информацию выжмет. Лучше уж сразу. А то будет по капле жилы тянуть.
Волчек покрутил в руках кружку, сосредоточенно поковырял ногтем трещину.
— Не могу я, — выдохнул он наконец. — Веришь, не могу. Позже, может быть… — он яростно потер лоб и взглянул на меня, словно хотел что-то сказать.
В этот момент скрипнула ступенька. Мы оба быстро обернулись. Дверь осторожно отворилась, в нее просунулась нога в тяжелом ботинке, потом плечо…
Сара медленно притворила за собой дверь и прислонилась к ней, держа левую руку за спиной. На лице было такое довольное и вместе с тем хитрое выражение, что мне невольно на ум пришла мысль о затеянной ею очередной авантюре. Я про себя чертыхнулся: нашла время.
Хиддинг, глядя на наши кислые физиономии, нахально заулыбалась. Осадить ее захотелось до жути! Я уже открыл было рот, но Сара меня опередила.
— Пляши, Блэк, — я даже язык себе прикусил от неожиданности. А Сара выпростала левую руку. — Гляди, что мне птичка принесла, — и протянула пухлый конверт, подписанный знакомым почерком.
Письмо от Гарри! Я выхватил его у Сары таким хищным движением, что она расхохоталась, а потом осторожно скосила глаза на Волчека. Оборотень сидел с каменным выражением и глядел в одну точку.
Девица стремительно приблизилась к нему и пощелкала пальцами перед носом.
— Эй, вернись к нам, — голос был тихий и какой-то «примирительный».
Волчек не отреагировал. Обида, чувство неловкости, стыд все еще, по-видимому, глодали его. Сара сощурилась, а потом картинно всплеснула руками.
— Ах, забыла совсем. У меня и для тебя кое-что есть, — она метнулась к двери, высунулась на крыльцо, нелепо покачиваясь на одной ноге, и через несколько секунд снова была внутри. — Вот! — выдала она с гордостью первоклашки, только что совершившей умопомрачительный трюк на метле.
В руке Сары болталась тушка тощего облезлого зайца с кровавым месивом вместо головы. Я поперхнулся смешком да и у Волчека дернулся угол рта, хоть он и пытался сохранить на лице маску холодного равнодушия.
— Ты же говорил, что тебя уже тошнит от соленой козлятины, — наша подруга шмякнула зверька на стол перед носом Волчека и уперла руки в бока. Ну, не бандитка ли? Варварша! Да и видок — хоть медаль вешай. Я не выдержал и расхохотался, а оборотень покачал головой и, потыкав пальцем в сарину добычу, спросил сдавленным голосом:
— Ты в него сколько пуль пустила, а? Горе-охотник…
— Не помню. Живучая тварь… кто бы мог подумать. И бегает быстро.
— Надо же, — Волчек сосредоточился на охотничьем трофее, — зацени Блэк… все как одна — в голову. Что тут скажешь? Профессионал! — он тоже тихо рассмеялся. Отпустило. Что ж, надо признать, Сара умеет разрешать конфликты так же хорошо, как их создавать.
Как это всегда бывает после знатной ссоры, после примирения все были необычайно словоохотливы. За поздним завтраком болтали, перебивая друг друга, смеялись дурацким шуткам, роняли еду на пол, били посуду… В ход шло все, что могло помочь стереть из памяти еще свежий конфликт и, надо сказать, мы в этом преуспели.
— Ты письмецо-то читать будешь, а Блэк? — насмешливо спросила Сара, собирая куском лепешки размазанный по тарелке желток. Съела, облизнула палец. — Или это на десерт?
— Вроде того, — почему-то мне не хотелось читать гаррино послание при них. Вроде как это мое личное маленькое счастье.
— А твой мальчонка молодец, — заметила Сара. — Понимает, что к чему.
— В смысле?
— Ну, как тебе сказать… Не удивлюсь, если за его почтой присматривают. Ты же сам рассказывал, что ваш великий благодетель, как бишь его…
— Дамблдор?
— Во-во… он настаивал, чтобы ты скрылся с глаз долой. Твой крестник, видать тебя, Блэк, неплохо изучил, раз догадался, что ты никуда не поехал, а просто затихарился. Он письмо мне послал. Соображает.
— Тебе?
— Ну, да. На конверте черным по белому написано «Миссис Хиддинг». Не подкопаешься.
— Сова бы ей твое письмо не отдала, — согласился Волчек. — А паренек и вправду не дурак. Сарина фамилия им ровным счетом ничего не скажет. Ври, что хочешь… Есть, конечно, риск, что вскроют письмо да посмотрят… Но, видать, до этого еще не дошло.
А ведь, действительно, неплохо придумано. Интересно, Гарри сам догадался или его надоумили? Я ведь в двух словах обрисовал ему ситуацию, когда передавал свою записку через Рэма. И про свое липовое оправдание, и про то, как мне прозрачно намекали на немедленный отъезд. Выходит, Гарри все понял верно и так же, как и я, решил, что смириться с этим не желает. Что ж, мы еще повоюем, мистер Дамблдор. Крестник у меня, что надо!