— Хорошо, хорошо… Я расскажу. Расскажу!
— Так начинай уже, болван, — оборотень выпрямился и сложил руки на груди.
Парень принялся сбивчиво и торопливо рассказывать, бросая настороженные взгляды то на Волчека, то на Сару. Оборотень молчал, видимо, считая что запугал мерзавца достаточно, вопросы задавала Сара. Я наблюдал за нашей подругой и пришел к выводу, что от взрыва ее удерживал только пресловутый профессионализм. Лично я на ее месте давно бы потерял всякую выдержку.
Из рассказа Бизли выходило, что вокруг сариной истории выросла целая афера. За ней давно следили и искали случая вывести девчонку из игры. Ее блудный муженек пришелся, как нельзя, кстати. Об этой части операции Бизли знал только понаслышке, поскольку волшебник, который его нанял, действовал втихаря, ибо имел к Саре свой интерес.
— Он нам и говорит… колдун, стало быть, — частил Уоррен, то и дело облизывая губы, — раньше времени не суйтесь. А как все случиться, надо дом обыскать.
— Что искали? — Сара говорила сухо, как на допросе.
— Он толком не объяснил, — досадливо сморщился Бизли. — Да мы и не нашли ничего.
Сара издала короткий удовлетворенный смешок, но следующий вопрос задала все тем же «протокольным» голосом.
— Ты видел убийцу?
— А как же.
— И кто он?
— Маггл. Я его не знаю.
— Ясно. Описать сможешь?
Бизли помялся и кивнул. Видимо, из-за внешнего спокойствия Сары и отсутствия угроз от Волчека, парень немного расслабился и позволил себе заметить:
— Неужто жалко блядуна твоего?
Сара смерила парня презрительным взглядом, но на выпад не ответила.
— А ты что делал? Помимо того, что по дому шарил.
Бизли снова пустился в объяснения. Похоже, он и в самом деле надеялся заслужить помилование откровением. Ох, сомневаюсь я, что Волчек и Сара будут столь милосердны!
Картина преступления постепенно вырисовывалась со всеми мерзкими подробностями.
По рассказу Уоррена выходило, что он и его приятель, тоже из магов, подкараулили и оглушили Сару чуть ли не на пороге ее дома. Когда явился убийца, они скрылись под заклятьем невидимости и маггл их не заметил. Сара в этот момент лежала у себя в прихожей без сознания.
Маггл, вероятно, был профессионалом своего дела, потому сориентировался мгновенно. Вытащил у нашей подруги оружие, сделал то, что от него требовалось и собирался отчалить. Да только двое придурков-магов решили проявить инициативу! Саданули в маггла «оливиэйтом» да так, что тот вообще забыл, зачем приходил. На кой черт им это понадобилось, я так и не понял. Может, решили, что убийца их все-таки заметил, а может просто по дурости.
Потом ублюдки принялись шарить по сариному жилищу. Все впустую, только бедлам учинили. Тут уорренову приятелю привиделось, что, мол, полиция едет, он струхнул и начал ныть, что надо уходить. Парни запаниковали, решили дать деру. Бизли, однако, смекнул, что Сара, очнувшись, может их вспомнить, тогда подозрение в убийстве падет на них. Парни изрядно струхнули, забегали по дому, наскоро заметая следы своего пребывания. Приятель Уоррена предложил прибить девчонку или же под «империусом» заставить ее сдаться в полицию и признаться в убийстве. Бизли, однако, был еще способен на некоторую здравость мысли: сообразил, подонок, что ударь он чем-то запрещенным, идиотов вмиг отследят. Вот он и предложил простое решение. Подельники усадили нашу подругу в автомобиль, который та оставила возле дома, «оживили» и одновременно основательно поработали над памятью. Действительно, кто что-нибудь возразит против «обливиэйта»? Это ж обычное дело для наших магов-конспираторов. Министерство, небось, по десяти раз на дню сознание магглов насилует. Еще небось галочки в плане ставит: мол, на славу потрудились.
Сказано — сделано. Наша подруга очнулась за рулем, словно только что подъехала к дому. Отсутствия оружия девочка не заметила по той же самой причине. Поднялась по лесенке и опа! Попалась в ловушку…
Я слушал и поражался, как при таком феноменальном идиотизме этим двум горе-авантюристам удалось все сработать так чисто. За исключением, правда, главного: то, за чем кретинов посылали в дом, они так и не нашли.
На протяжении всего рассказа я пристально глядел на Сару. Готов был поклясться, она с трудом сдерживалась, чтобы не разукрасить ублюдку физиономию прямо здесь голыми руками. Ее острое лицо окаменело, темные глаза воспаленно блестели. Сара будто даже сгорбилась, а рука, державшая очередную сигарету, дрожала. Мне стало так остро жаль ее, что я даже отступил на шаг, чтобы ненароком не выдать свое сочувствие. Подспудно понимал: Саре сейчас это нужно менее всего. Сорвется девчонка, как пить дать!