— Ладно, езжай, — «милостливо» согласилась наша королевна. Волчек только хмыкнул, а она, будто не обращая внимания на его скептический взгляд, добавила: — Если что узнаешь вдруг, уж будь любезен — сообщи. А то я тебя знаю…
— Посмотрим.
Через день Волчек укатил в столицу к родимым игровым столам. Мы с Хиддинг остались в Сером Лесу вдвоем и я с недоумением констатировал, что чувствую себя… осиротевшим что ли. За эти месяцы мы так притерлись друг к другу, что оборотня не хватало. Мы как-то сразу перестали разговаривать, ограничиваясь ничего не значащими дежурными фразами, и все больше времени проводили порознь, встречаясь только за обеденным столом. Так прошла неделя.
Однажды вечером, когда мы с кислым видом жевали осточертевшие за зиму лепешки, запивая их оставшимся с обеда чаем, Сара вдруг оттолкнула кружку, расплескав напиток по столу, и сердито произнесла:
— Черт! Что происходит? — выходит, тоже это чувствовала.
— Скучаешь?
— Ну, вот еще, — начала она с вызовом, но потом вдруг замолчала и тихо, словно нехотя, выдавила: — Да.
— Понимаю.
— Вот как? — усмехнулась криво и, встав, нервно прошлась туда-сюда. — Гадкое чувство. Как после поминок.
Она снова села и с отвращением взялась за кружку с чаем.
— Ну, это нормально, — проговорил я, пристально за ней наблюдая. Не хотелось признаваться, но меня чертовски задело это ее нервическое состояние. Почему? Да черт его знает. Я с некоторых пор привык считать Сару человеком, живущим исключительно трезвым расчетом, не испытывающим привязанности, а теперь, когда она демонстрировала обратное, испытал некое разочарование. Мое ехидное «второе я» намекало: «Потому что девицу заставляешь скучать не ты, Блэк». Эта мысль была квалифицирована мной как бред и отброшена в сторону, а раздражение вылилось в саркастический тон:
— Только не говори, что ты тоскуешь по вашим ссорам?
Сара бросила на меня странный взгляд, но потом вдруг заулыбалась.
— Смешно, верно? Мудрые люди говорят: вместе тошно, а врозь скучно.
— Так про престарелых супругов говорят, которые ссорятся из-за грязных носков под кроватью, а потом убиваются друг у друга на похоронах.
Сара захохотала.
— Ну, нам это, слава богу, не грозит, — а потом прибавила с хитрым видом. — Да ты не куксись. Я бы и по твоей собачьей морде скучала, — я невольно вздрогнул. Неужели у меня это написано на лице? А Сара подмигнула. — Я ведь не шутила, когда говорила, что вы мне оба нужны.
Ага. Ты еще вспомни, при каких обстоятельствах ты это говорила… Оборот, который принял наш разговор, нравился мне все меньше и меньше. Я нахмурился, а Сара вздохнула
— Ладно, Блэк. Ты меня, наверно, по-прежнему неблагодарной скотиной считаешь. Но что уж поделаешь, такая я уродилась. Да и очерствела за эти годы… Полицейская служба чувствительность на корню убивает, иначе свихнешься.
Она хотела добавить еще что-то, но внезапно в дверь постучали. Мы умолкли и недоуменно уставились друг на друга.
— Открыто, — крикнул я и, обойдя стол, встал за спиной у Хиддинг.
К нашему облегчению, гостем оказался не кто иной, как старый Обри. С чего вдруг такая честь? Или проверить пришел, как они мы тут поживаем без… гхм… господина гаро? Сара в одну секунду преобразилась в радушную хозяйку: пригласила старика войти и даже пыталась предложить чаю. Просто светская леди, да и только! Оборотень, однако, остановил ее жестом и заговорил быстро и тихо:
— Уходите отсюда.
Я опешил. Хиддинг тоже не могла скрыть изумление. Смешно отрыла рот, издав какое-то неопределенное «О!», но Обри нетерпеливо тряхнул головой.
— Быстрее, не спрашивайте почему, ради бога. Вам грозит опасность.
— Но… мы ведь ничего не…
— Я вас ни в чем не обвиняю, — торопливо перебил старик и принялся нетерпеливо нас подгонять. — Ну, не теряйте времени. Позже можете вернуться, но теперь уходите.