— Было дело, — легко согласилась Хиддинг. — Шесть месяцев пролежала.
— Это Майк тебя… подсадил?
— Нет.
— Хорошо. А Микки жалко, он славный парень… был.
Я почувствовал, как напряглись плечи Сары, как она сдерживается, чтобы не сказать резкость. Но моя подруга от своей роли не отступает! Это я теперь уже знал наверняка.
— Ну, вписываешь?
Патрик кивнул и указал куда-то в конец коридора.
— Там вроде место было. Живите… А то пошли, сестра Микки, поболтаем, братика твоего вспомним, — он опять заулыбался, как святой отец перед паствой. — Под косячок… А, Блэк? Чтоб волшебство лучше творилось…
Патрик, не дожидаясь нашего согласия, шагнул за дверь.
Глава 21.
Время, проведенное в этом странном доме, я потом вспоминал еще долго, настолько сильно было впечатление от всего увиденного. С одной стороны, здесь была такая непринужденная и ни к чему не обязывающая обстановка, что, казалось, весь мир, в котором я привык жить, остался за воротами маленького рукотворного рая. Только рай этот был с противным душком апатии, безделья и отупения.
Сара восполнила мой пробел в образовании, рассказав о том, как жил народ в подобных коммунах лет этак десять-двадцать назад. «Они в те годы, как грибы, выросли чуть ли не по всей Европе. Сексуальная революция, мать ее», — комментировала Хиддинг.
Подумать только, мы в нашем магическом сообществе и слыхом о подобном не слыхивали. Черт! И надо же было окунуться в мир магглов, чтобы понять, что ты по молодости — когда все самое запретное как раз и хочется попробовать — пропустил самое интересное. Правда, в сариной интерпретации картина, будучи сдобренной огромной долей скепсиса, получалась довольно гротескная, но от того не менее притягательная. Вот бы мы с Джеймсом оторвались в свое время, знай в те годы о безумных выходках наших современников-магглов! А то сидели, как дураки, в Хогвартсе и еще мнили себе этакими эпатажниками. Куда уж нам до этих… как их бишь там… хиппи.
— Ну, а теперь все сошло на нет, — разглагольствовала Сара в один из вечеров, когда мы в какой-то момент остались одни в нашем углу, который был от щедрот выделен нам Патриком. — Коммуны вырождаются. Теперь это натуральные притоны для лодырей, наркоманов и прочих асоциальных типов. И эта, в Ист-Хэме, еще не самый тяжелый случай: здесь, по крайней мере, пока героином не балуются. А то бы давно разогнали мои коллеги этот бардак к едерене-фене! Хотя, конечно, это дело времени…
Именно тогда я задал ей вопрос, который еще с первого дня проживания в Ист-Хэме вертелся на языке:
— Сара, ты тоже… как это называется… кололась?
— Бог миловал.
— Но ведь лечилась?
Она понизила голос и зашептала почти в самое ухо, щекоча его горячим дыханием:
— Это часть легенды была, когда меня к Омару внедряли. Там много гадостей было… пришлось пережить. Сперва липовая взятка, потом — со службы долой со скандалом, после срыв. У шефа спец один знакомый есть, так он помог героиновую кому сымитировать. Клиника… В общем, дорого мне эта разработка обошлась… Так что, Блэк, если я дело до точки не доведу, считай, даром три года жизни потратила.
Я в ужасе представил себе этот путь. И зачем, девочка? Неужели какая-то гребанная «справедливость» стоит так дорого? Сказал ей об этом, впрочем, почти без надежды на понимание. Оказалось, не ошибся. Сара замкнулась и весь вечер сидела букой, чем тут же привлекла местных доброхотов, пришедших утешать.
Мне было даже весело наблюдать, как она внутренне бесилась от всех этих сочувственных философствований и предложений потопить горе в медитации, траве, сексе (нужное подчеркнуть). Примерно через час я сжалился над ней и увел «прогуляться», слушая вслед недвусмысленные комментарии.
На второй неделе пребывания в Ист-Хэме мне пришло очередное письмо от Гарри. Оно было как всегда длинным, но необычайно тоскливым. Не по содержанию — тут как раз все было в ажуре — а, так сказать, по духу. В преддверие лета крестник уже готовился к встрече с ненавистными родственниками и заранее ждал их измывательств.
«Дядя меня за то дело с тетушкой Мардж точно под замок посадит, — читал я проникнутые вселенской скорбью строки, — кормить, наверно, и вовсе будут раз в неделю». Ну это он, ясное дело, сгущает краски, хотя фраза про дым без огня тут была как нельзя кстати.