Словом, у меня теперь была очередная головная боль под названием «счастливое лето для Гарри». Я уже начал всерьез задумываться, не устроить ли для крестника нелегальное турне куда-нибудь в теплые страны. В моем, разумеется, преступном обществе. Вся загвоздка была в том, как умыкнуть мальчишку из-под бдительного ока нашего директора. В том, что Дамблдор присматривает за Поттером даже вне Хогвартса, великий волшебник, считай, признался сам.
Мучимый сей многотрудной задачей, я как-то поддался слабости и проговорился Саре.
— Это еще зачем? — удивленно молвила моя подруга.
Я пустился в объяснения, но Сара упрямо не желала меня понять.
— Ну, и что такого? У всех у нас детство не из одних только праздников. Сам разве не рассказывал мне…
Я нетерпеливо перебил ее:
— Меня в чулане не запирали и голодом не морили. Я сбежал, потому что строптивец был и дурак. А Гарри, похоже, еще и лупят там. То ли братец, то ли дядька. Я не понял.
— Подумаешь! Меня отец в детстве не раз ремнем охаживал и ничего — стерпела. Он у нас суровый был.
— Небось было за что? — вспомнился ее рассказ по воровство груш. Вот они, криминальные наклонности, еще с младых ногтей. Маленькая Сара вдруг представилась мне этаким сорванцом без царя в голове. Как только не покатилась по наклонной? Видать, и вправду папашины вздрючки подействовали!
— Было, — Хиддинг слегка усмехнулась, потом ей вдруг пришла в голову какая-то мысль. Это я понял по наползающей на лицо коварной ухмылке. — Есть один вариант, Блэк. Не знаю, понравится ли тебе…
— Что такое? — подозрительно спросил я, пытаясь представить, чем еще может удивить меня не в меру изобретательная Сара.
— Шантаж, — шипела, как змея. Да она змея и есть!
Перед тем, как потребовать от подруги подробностей, я быстро огляделся. Условия для «секретного» разговора — идеальные. Мы сидели на заднем дворе дома на старом надувном матрасе, вытащенном в связи с отсутствием дождя на улицу, и пытались отойти от благовоний, которые курились в нашем новом пристанище почти беспрерывно. В некотором отдалении от нас живописно расположились Патрик и его Бонни, все такая же отрешенная и «неземная», одетая в какую-то цветастую тряпку, похожую на перекрашенную простыню.
К слову сказать, я по началу запутался в сложных любовных отношениях местных обитателей. Такое впечатление, что тут спали все со всеми. Сначала меня, хоть никогда и не считавшего себя образцом высокой морали, это несколько шокировало. Потом привык. Относительно стабильно друг с другом были только эти двое. Вот и сейчас они упоенно целовались, прислонившись к грязной стене, а экзальтированная Пэпэ рисовала сию идиллическую картину, время от времени издавая восторженные возгласы. Сара взирала на действительность с видом человека, которого прямо сейчас стошнит. Я ее понимал.
— Кого шантажировать-то собралась? — смотреть на строгое лицо Хиддинг было не в пример приятнее, чем на местных Тристана и Изольду.
— Кого-кого, — передразнила она, тоже отворачиваясь от тошнотворного зрелища. — Родственников твоего пацана, разумеется.
— Интересно, как?
— Есть одна мыслишка.
— Расскажешь?
Сара загадочно молчала. Вот скрытница! Ну уж нет, Сара. Ты меня за простофилю теперь держать не будешь. Кажется, знаю способ, как заставить тебя говорить! Я откинулся на стену, притянул ее к себе и уверенно взял за затылок, намереваясь повторить опыт «прекрасной» парочки рядом.
— Прекрати, — Сара со злобным шипением выдохнула мне прямо в лицо, безуспешно пытаясь отстраниться. Я тихо засмеялся и повторил попытку. — Черт! Блэк у тебя крыша съехала?
— А ты не молчи, говори. Или я…
— Ну, ладно, ладно, — Сара выскользнула из моих рук, как мокрая рыбина, и, насупившись, начала говорить. — Есть у меня на примете тетка одна. Гадина редкостная. Натравлю ее на гарриных опекунов. Мало им не покажется.
— Поясни.
— Ммм… Ты что-нибудь слышал о ювенальной юстиции?
— Что-то, связанное с опекой?
Сара кивком подтвердила мою догадку и скривила губы.
— Мерзотное изобретение, побочный продукт нашей хваленой демократии. Детей у собственных родителей отобрать могут, если неким доброхотам покажется, что «малышам невыносимо живется». А в лидерах у них и вовсе — монстр. Звать Дебора Мэнсфилд. Стоит только квакнуть, фурия тотчас прилетит свое «расследование» проводить.
— А ты ее откуда знаешь?
— Это из-за Стю, — ответила Сара, своим жестким тоном выражая всю степень отвращения к методам органов опеки в лице упомянутой дамы. — Она ведь не Стефани никакая, а Штепанка Яндóва из Братиславы. Увязалась за своим горе-женишком и влипла. Козел ее бросил, а она уже с ребенком. Без средств, без гражданства и без надежды его получить. Вот и мыкается.