Брайан досадливо щелкнул пальцами.
— Эх, Сара… кабы не твой ствол, я бы их дело вмиг развалил. Столько нестыковок, для любого вменяемого следователя — плевое дело. Нет. Ну, как ты могла оружие из рук выпустить? Если б уже в дерьме по уши не сидела, лично бы взыскание тебе вкатал за халатность.
— Вкатают еще. Если жива останусь.
— Не шути так, — дернул головой Брайан.
— К сожалению, не шучу.
Они минут десять беседовали на свои «полицейские» темы, я уже не вслушивался. Понял только, что Брайан пытался попутно и уже, похоже, не в первый раз выспросить у Сары, где она обитала все это время да с кем. Подруга выкручивалась, как умела только она — туманными намеками создавая у собеседника недвусмысленную и, вместе с тем абсолютно ложную, картину. Вроде и не врет, а человек такого навыдумывать успевает с этими ее подмигиваниями и паузами…
Потом они попрощались. Сара свистнула мне и почти бегом пошла по аллее, когда Брайан окликнул ее.
— Держи, — он догнал Хиддинг и вложил в руку что-то небольшое. Сара немного недоуменно смотрела на запыхавшегося приятеля.
— Что это?
— Это на крайний случай, — коротко сказал он. — Спрятаться сможешь, если припрет.
— И кто еще об этом знает?
— Никто… Даже Пегги не говорил. Сюрприз хотел сделать… — Брайан грустно улыбнулся, — …на день свадьбы.
Сара посмотрела на друга долгим взглядом.
— Спасибо.
Тот только отмахнулся.
— Адрес есть на брелке. Удачи, Хиддинг.
Он быстро зашагал в противоположную сторону, оставив Сару в легкой растерянности. Она разжала руку. Там был ключ.
То, что Сара при всей ею же самой декларированной бесчувственности была растрогана поступком своего приятеля — парень как-никак предоставил в ее распоряжение дом, который намеревался в перспективе преподнести любимой супруге — я понял по ее поведению. Хиддинг замолкала на полуслове и огрызалась на мои невинные вопросы по поводу, собирается ли она воспользоваться «любезным предложением». Я решил с ней не ссориться, рано завалился спать, а наутро своей подруги рядом не обнаружил. Не могу сказать, что я удивился, но беспокойство за нее… и некоторая досада — мол, нашу с Волчеком помощь Сара принимает, как должное, а тут, надо же, расчувствовалась — заставляли меня бесцельно ходить из комнаты в комнату, время от время отмахиваясь от сочувственных реплик и «заманчивых» предложений.
Ближе с середине дня прилетела сова. Я воспрянул духом, сочиняя крестнику ответ, и не заметил, как день перевалил на вторую половину. Обычно в это время дом пустел, поскольку его обитатели, засиживающиеся за своими бдениями допоздна, поднимались только к полудню и расползались по своим делам — трудно себе представить, каким — лишь после обеда. Так было и сегодня. В коридоре второго этажа было пусто, только из одной комнаты доносилось едва слышное гитарное треньканье. Но где же, однако, Хиддинг?
— Привет! — было первое, что услышал я, когда вошел в комнату, где обитали мы с Сарой, и застыл в оцепенении.
На нашей подстилке сидела Бонни. Разумеется, ничего необычного в этом не было. В коммуне все общее, говорила мне когда-то Сара. Ну, решила дамочка расположиться в понравившемся ей месте… Но, черт побери, не в абсолютном же неглиже! Из одежды на Бонни была только полоска ткани, поддерживавшая волосы.
Взгляд невольно отметил тонкую, почти прозрачную кожу, мягкую линию бедер… Проклятье! Так не годится!
— Как это понимать? — в моем голосе была предательская хриплость. А что еще ожидать от мужчины, которому сделано такое откровенное предложение?
Вместо ответа Бонни поднялась — надо отдать ей должное, безо всякого кокетства — приблизилась и положила руки мне на плечи. Взгляд ее был устремлен в пространство, так что создавалось впечатление, что на меня смотрит слепая.
Она потянулась поцеловать, но я отстранился, все еще не решив, кто из нас более смахивает на идиота: она, очевидно, свихнувшаяся от своих таблеток, или я, гадающий, как этот балаган прекратить, не обидев невменяемую девицу.
— Подожди. Что ты делаешь, Бонни?
— Лечу твою ауру. Ты волшебник, но волшебство почти ушло… Это печально.
— И ты решила починить мне ауру таким…хм… способом? — сарказм сквозил в каждом слове. Мое намерение тактично ее выпроводить терпело поражение за поражением.
— Вот видишь, ты становишься злым, как она, — взгляд стал более сосредоточенным и скользил по моему лицу, словно Бонни искала там следы трещины в пресловутой ауре. Было бы ложью сказать, что присутствие рядом обнаженной и, хоть с некоторыми оговорками, но привлекательной женщины не трогало меня совершенно. Но и не заводило настолько, чтобы потерять голову и броситься на нее, как животное. Я, в конце концов, много красоток перевидал на своем веку и не только руки им пожимал. Но в данном случае…