— Тот самый «крайний случай»?
— Да у нас с тобой последний год что ни случай, то крайний, — вопреки печальному смыслу фразы ответила Сара со смехом.
— И то верно.
Наше новое убежище оказалось маленьким, ветхим, но довольно уютным коттеджем на северной окраине города. Одноэтажный, вопреки британским традициям, дом стоял посреди запущенного сада и потому был почти не заметен со стороны дороги. По всей видимости, у строения довольно долго отсутствовал хозяин, а Брайан пока не успел навести на свой «сюрприз для супруги» должный лоск: мебель была старая, на полах пятна, обои на стенах выцвели и кое-где отставали. Хотя это было даже по-своему приятно. Как-то отвык я от стерильных, тщательно убранных помещений. И вообще, после тех мест, которые за прошедший год нам поневоле приходилось называть убежищем, это представлялось просто хоромами.
Здесь была старинная ванная с нелепо вмонтированным в нее современным душем, огромная чугунная плита в кухне, которая чадила, но испускала удивительный и неповторимый запах домашнего очага, был даже не работающий камин с вычурной решеткой… Все это напоминало детство. Не те годы подросткового нигилизма, которые я провел в постоянных ссорах с родителями, а значительно более ранее. Тогда я еще не понимал, что такое «разные взгляды на действительность» и просто познавал мир, который для малолетнего ребенка автоматически ассоциировался с местом, где он жил.
Одним словом, я испытывал чувство сродни человеку, которого после недельного голодания усадили за переполненный стол и велели не стесняться. Что-то подобное, как мне кажется, происходило и с Сарой.
Сначала девчонка на час заперлась в ванной, где даже, по-моему, заснула. По крайней мере, отозвалась на мои возмущенные возгласы не сразу и только после угрозы вытащить ее оттуда «прямо сейчас» в чем мать родила. После мы пытались оживить плиту, перепачкались сажей, Сара гонялась за мной с поленом, потому что я, видите ли, «давал советы». Наконец, вечером мы оба растянулись прямо на полу перед камином, растопить который после опытов с кухней не решились, и принялись блаженно пялиться в потолок.
— Благослови Мерлин твоего друга, — протянул я, особо сладко потягиваясь. Если отрешиться от действительности, то можно было представить, что мы просто приехали на отдых в загородный дом…
— Надеюсь, Иисус с Магометом будут к нему не менее благосклонны, — вторила мне Сара расслабленным голосом. — Боже! — она сладко зевнула. — Будто в отпуске после галер… Жаль, что ненадолго.
Я не стал спрашивать, почему: наверно, у Сары есть причины так говорить. В подобных вопросах я уже научился ей доверять. Но возвращаться сейчас в суровую реальность — даже мысленно — не хотелось вовсе.
— Странный дом, верно? — тихим и непривычно мягким голосом проговорила Сара.
— Почему?
— Будто из прошлого века. Минимум удобств, хоть и уютно. Необычный выбор для Брайана. Он у нас слывет этаким любителем комфорта…
— Романтический подарок?
— Про "рай в шалаше" вспомнил? — Сара по-доброму рассмеялась. — Хотя… все может быть. Брайан свою Пегги обожает. А у мужчин порой странные представления о женских мечтаниях.
Я усмехнулся. Помнится, в двадцать, как и большинство едва оперившихся мальчишек, считающих себя «почти мудрецами», я не раз выдавал подобные сентенции друзьям в лице Джеймса, Рема и Питера. Разумеется, с точностью до наоборот.
— А женщины, скажешь, мудрее?
— Женщины чувствительнее. В силу своей природы.
— Это ты про себя? Что-то сомнения гложут, — сказал и прикусил язык. То, что я хотел преподнести как комплимент, почему-то прозвучало настоящим оскорблением. М-да. Трудно жить, имея в числе врагов собственный язык.
— Что ж, твоя правда, — в голосе Сары скользнуло едва заметное напряжение. — Я за годы службы много чего порастеряла.
— Прости, не хотел тебя обидеть, — поспешно заверил я.
— Знаю. Да и глупо на правду обижаться.
Она встала на четвереньки. Смешно, по-звериному подползла ближе и улеглась рядом, упираясь головой мне в плечо. Мне подумалось, что иногда — очень редко — Сара становится удивительно притягательной. Как знать, может, это и есть ее настоящее лицо, которое она сама почти позабыла, постоянно играя роли? Сразу вспомнилась та чудовищная ночь в Хогсмиде, когда дементоры своим удушающим влиянием сумели содрать с «нашей многоликой» все ее маски. Кажется, тогда я, вопреки здравому смыслу, был рад этому. И вот сейчас тоже.
Я обнял ее за плечи, притянул к себе. Сара немного поерзала, пристроив голову у меня на плече, и затихла, глядя в потолок.