Она ответила не сразу. Даже на мгновение засомневался в правильности выбранной для разговора темы.
— Я так долго избавлялась от этого чувства… — Сара говорила медленно, словно подбирала слова. — Так что, нет. Не виню. Понимаешь, Сириус, в моей работе довольно часто случается, когда ты вольно или невольно рискуешь. И не только собой. Если корить себя за каждого, кто отправился на тот свет по твоей глупости и недосмотру, впору сразу пустить себе пулю в лоб и покончить с этим.
— Но ведь ты предполагала, что твои игры с огнем могут ударить по твоим близким?
— Предполагала, — Сара повернулась лицом, приподнялась на локте. Глаза были темнее обычного от расширившихся в полумраке зрачков. — И что с того?
Она провела рукой по волосам и снова заговорила, погружаясь в воспоминания, которые, как я понял слишком поздно, глодали ее не день и не месяц.
— Джонатан тоже частенько поступал необдуманно. Он у меня гонщик был. И не только по профессии. По духу. Ему вообще было насрать — трек это или шоссе, где нужно семьдесят миль в час и ни-ни. Пару раз так залетал со мной вместе: я потом по месяцу без содрогания за руль сесть не могла. А у самого-то к тридцати годам в организме ни одной целой кости не осталось. Так ведь не научило ничему… После очередной аварии полгода по больницам провалялся, думала — не выживет. Носилась с ним, как с писаной торбой. А он, как очухался маленько, сел и опять педаль в пол. Что ему Сара? Тьфу. Главное, чтоб в ушах свистело. А Джо ведь мой детский друг! Так-то, Блэк.
Сара опять легла на спину, чуть отдалившись, но все же не настолько, чтобы я не чувствовал, как слегка подрагивает ее тело от порожденного собственным рассказом волнения. Постепенно, однако, она успокоилась. Положила ладони мне на грудь и, опершись о них подбородком, заговорила снова довольно миролюбивым тоном:
— Тебя гложет вина и ты пытаешься найти товарища по несчастью, так? — вопрос был риторический, сиречь ответа не требующий. — Я же вижу и помню все твои бредни насчет друзей, которых ты якобы сдал… или не сдал, но что-то вроде этого. Зачем? Прошлого не воротишь.
— Фаталист? — в памяти всплыло слово, брошенное Сарой еще в момент нашего первого знакомства. Теперь его смысл дошел до меня в полной мере. — Удобно.
— Разумно, — возразила она. — Как можно жить, не совершая ошибок? Ничего не делать? Прозябать, как эти… — Сара махнула рукой в неопределенном направлении, — …наши «друзья» ист-хэмовские? Нет.
— Согласен. Но постоянно рисковать…
— Поправочка: обдуманно рисковать.
— Вот я и рискнул… обдуманно.
— Значит, думал мало. Или наоборот, слишком много. Да, черт, Блэк! Коли не уверен — советуйся, а не хочешь слушать советов, так не жалей потом.
Она вылезла из-под пледа, сгребла в охапку одежду и ушла в облюбованную ею еще днем комнату, а я остался лежать у камина, чувствуя себя полностью опустошенным и усталым. Уже засыпая, я отбросил непрошеную досаду на то, что рядом больше нет сильного, теплого тела. Нельзя привыкать к тому, что не сможешь удержать. Или не хочешь.
Глава 23.
Проснулся я от назойливого, неприятного свиста и долго не мог понять его источник. Свист постепенно прекратился, правда, почти сразу раздался шум и звон чего-то хрупкого, разбившегося обо что-то твердое, а затем сарина изобретательная ругань.
Я легко вскочил, отмечая, что чувствую себя отдохнувшим, натянул одежду и вскоре уже стоял в дверях кухни, лицезрея усыпанный осколкам пол и Сару на четвереньках, эти осколки собирающую. На плите обнаружился источник разбудившего меня звука. Старый круглый чайник уже даже не свистел, а рычал и плевался кипятком.
— Образцовая хозяйка! — хохотнул я. Картина и вправду была иллюстрацией к слову «неудачница».
— Чайник сними, умник, — донеслось из-под стола. Сара вылезла, выкинула собранные осколки в мусорный бак и громко, с аппетитом чихнула.
— У тебя на носу сажа, — все еще весело сказал я и протянул руку, чтобы вытереть пятно. Но Сара мягко отвела голову, обошла стол, взяла в руки полотенце.
Ага. Стало быть, сегодня все по-старому. Что ж… Это Сара! Слабость, которой она поддалась вчера, имеет четкие временнЫе рамки. Как там говорят, «минутная»?
— Чая нет, — пробурчала она сквозь полотенце, которым усиленно терла нос, — нашла только какой-то окаменелый кофе. Гадость, но могу поделиться.
Я пожал плечами: есть и пить хотелось умеренно. Меня заинтересовало другое. На столе лежала газета. Хм. Сара с утра выходила в город? Я уже готов был спросить про источник прессы, но приглядевшись, слегка оторопел. Это было ни что иное, как «Ежедневный пророк». Свежий.