— Верно. Правда, тебя нам убедить не удавалось.
— Удавалось, только… — она весело прищелкнула пальцами, — … не всегда.
Жизнью в маленьком коттедже мы с Сарой наслаждались действительно недолго, хотя все мыслимые меры предосторожности, казалось бы, соблюдали неукоснительно. Свет по вечерам не включали, выходили только в сумерках. Когда же случалось отлучиться из дома днем, Сара всегда сперва посылала меня «на разведку», благо бродячий пес не должен был вызвать подозрений у случайных прохожих. И все же через неделю к нам заявился гость. Конечно, это был всего лишь местный почтальон, завернувший к необитаемому дому из чистого любопытства, но для Сары его визит стал чем-то сродни стартовому выстрелу.
Неизвестно, что в тот день выдало наше присутствие, но настойчивый парень звонил и звонил, пока моя подруга не открыла ему дверь из опасения, что нежелание общаться будет истолковано визитером превратно: еще придет в голову полицию вызвать, тогда пиши-пропало. Я спрятался в глубине дома и слышал их разговор только обрывочно. Разумеется, Хиддинг, как всегда, разыграла спектакль, где правда переплеталась с ложью так искусно, что пронырливый парень ничего не заподозрил. По крайней мере, я на это очень надеялся. Да и Сара тоже.
— Вроде отбрехалась кое-как, — пробормотала она в ответ на мой невысказанный вопрос, когда почтальон уже отчалил, и тут же принялась собирать пожитки. Мои попытки возразить против столь поспешных сборов были прерваны сердитой сариной репликой, что она-де не желает подставлять Брайана, которому его любезность и мягкосердечие может стоить карьеры. Я покидал уютный дом с сожалением, будто предчувствовал, что это начало новых неприкаянных скитаний и, как показало будущее, был весьма недалек от истины.
— Ума не приложу, куда теперь податься? — вздохнула Сара, когда мы устроились за столиком небольшой забегаловки. Достаточно шумная и многолюдная, она была выбрана бывшей инспекторшей из соображений безопасности. Среди разношерстной толпы наши физиономии не бросались в глаза, а кроме того, тут было самообслуживание, так что даже от придирчивого внимания служащих мы были избавлены. Это не могло не радовать.
— Может, в магический квартал сунуться? — предложил я, впрочем, не очень рассчитывая на положительный ответ.
— Сунуться-то можно, только как бы нас там за задницу не взяли, — с досадой проговорила Сара, копошась в своей тарелке, куда она, не глядя, сгребла разнообразную снедь из общедоступных лотков и теперь как будто даже удивлялась, сколько ей предстояло съесть. — К Волчеку в его притон я бы не рискнула. Вполне вероятно, что за ним следят.
— Тогда к Гюнтеру.
— Аптекарю?
— Ну, да. Он ведь мужик не болтливый.
— Все это полумеры, — Сара торопливо проглотила кусок, закашлялась. — Сколько… о, господи, чертов перец… сколько мы там сможем прятаться? Неделю, две? — она отдышалась и продолжила уже спокойнее. — Помнишь же, что Волчек говорил: мы в безопасности, только если считаемся «его людьми». Ну, а работать на него мы, по понятным причинам, не можем.
Минут пять мы сосредоточенно жевали. Потом Сара сходила за напитками, что было весьма кстати — еда в этом заведении, в самом деле, была сплошь переперчена и пересолена. «Будто нарочно, чтобы клиенты много не сожрали за те семь фунтов, что здесь платят при входе», — злорадно подумал я. Мне неожиданно отчетливо вспомнился наш эльф Критчер. Последние года два перед моим побегом ушастый подонок, вестимо, чуял, когда я проголодаюсь настолько, чтобы сесть за ненавистный семейный стол, и портил еду до состояния почти полной неудобоваримости. К счастью, трапезничать в родимом доме мне случалось не часто, разве что летом. Джеймс еще удивлялся всегда, что, мол, Сириус такой тощий с каникул приезжает. Сам-то Поттер отъедался на матушкиных харчах так, что щеки лоснились. Ну, как ему было объяснить, что в нашем состоятельном доме я живу практически впроголодь, поскольку еда в глотку не лезла напрочь?
— Ухмыляшься? — голос Сары, сердитый и обвиняющий, заставил меня поднять на нее глаза.
— Компенсирую общее уныние, — ответил я, ощущая потребность ее развеселить. — Ты же помнишь: у нас с тобой злость только одна на двоих. Ты — с кислой миной, значит, мне ухмыляться положено.
Сара глянула на меня свысока, что было даже странно, учитывая разницу в росте и, снова уткнувшись в тарелку, пробурчала себе под нос:
— Лучше бы что-нибудь дельное предложил, умник.