Как по заказу, «дельная» мысль таки явилась в мою голову, только вот насчет того, хорошая она или наоборот, я не был до конца уверен. Даже забавно, что к этой идее меня подтолкнула гадкая еда из забегаловки. Кому сказать, что именно это малосъедобное «нечто» вызвало у меня четкую ассоциацию с родным домом, не поверил бы, как пить дать. И тем не менее все было именно так: я вспомнил про фамильный особняк Блэков, брошенный мною пятнадцати лет от роду безо всякого сожаления.
— Ну, ты сама напросилась!
Сара оторвалась от еды и окинула меня взглядом, очевидно, подозревая очередную корявую шутку.
— На что? — проворчала она.
— В гости тебя пригласить хочу.
— К себе домой? — Сара нахмурилась. — Ты с утра не пил, Блэк? Или, может, у тебя жар? Давай уж тогда прямо властям сдадимся, зачем людям задачу усложнять.
— А ты, девочка, не спеши.
— Да ты что, не понимаешь? Дом — это первое место, где тебя будут искать.
Она уже готова была и дальше возражать, но я приложил палец к губам, призывая замолчать.
— Это не мой дом. Родительский. Но даже не в этом дело. Он очень надежно защищен, его в принципе невозможно даже видеть тому, кто не из Блэков. Если нам удастся туда пробраться, считай — мы в безопасности.
— Что значит «если удастся»? — на лице Сары было недоумение, впрочем, довольно ожидаемое. — Нам что, может кто-то помешать? Там живут?
— Насколько я знаю, нет. Отец давно умер, мать тоже. Брат пропал больше тринадцати лет назад. Так что, — я развел руками, — добро пожаловать домой, Сириус.
— Темнишь, Блэк, — Сара с недовольным видом оттолкнула тарелку и сложила руки на груди. — Давай начистоту. Что не так с этим домом? Раньше-то ты про него и не вспоминал.
«Все не так», — чуть было не вырвалось у меня. Опостылевшее в свое время семейное гнездо и сейчас вызывало у меня отторжение, но это даже было не главное. Не до жиру, как говориться. Загвоздка моя заключалась в неуверенности, что после мамашиных «проклятий мне в спину» домина вообще признает меня и впустит. Вполне может статься, что адресок-то давно для меня закрылся, как для всех чужаков.
Я попытался объяснить это Саре, используя доступные, как мне казалось, аналогии, вроде паролей, ключей и тому подобных вещей, понятных для магглы. Выходило немного бестолково, но проницательная подруга довольно успешно все домыслила и согласилась попробовать.
— Это ведь не опасно? — задумчиво, но с некоторой надеждой в голосе проговорила Сара, вылезая из-за стола. А после того, как я неопределенно пожал плечами, решительно добавила:
— Что ж, если выгорит — хорошо, а нет — думать будем. Давай, веди, блудный сын! — закончила она с легкой усмешкой.
На старой доброй Гриммаулд-плейс мы оказались спустя часа два. Сердце у меня колотилось, как у школяра перед СОВами, когда мы быстрым шагом шли по знакомому с детства кварталу. Сара то и дело озиралась и на мое скептическое: «Ждешь погони?» — отреагировала недовольным бормотанием под нос про криминальный район и безопасность.
— Тебе тут случалось бывать? — спросил я с довольно умеренным интересом, чтобы скрыть волнение от скорой встречи с родимой обителью призраков.
— Случалось, — Сара помрачнела еще больше. — Помнишь, рассказывала про ублюдка, из которого решето сделала при задержании. Это неподалеку было… И как вы только жили здесь? Вроде, по твоим рассказам выходит, что ваше семейство чуть ли не королевских кровей, а дом в клоаке облюбовали.
— Это для тебя тут клоака, а для моих мамá и папá — чудесное место, чтобы поддерживать убежденность в «гнусности маггловского бытия». Впрочем, они вообще стремились забыть, что вы, магглы, есть на белом свете.
— Хорошее начало, — хмуро заметила Сара, — особенно, учитывая, что мы собираемся к этим брезгливым господам заглянуть на огонек. А у твоих родственников, часом, там собаки на цепь не посажены? А то растерзают меня из идеологических соображений. И тебя заодно.
Ее сарказм меня сейчас почему-то разозлил. Или я все же нервничал от неизвестности более, чем сам от себя ожидал? От резкости удержался, но ответил довольно неприязненно:
— Не беспокойся. Дом необитаем.
И в этот момент я его увидел. Темные окна, ветшающая лестница, поблекшая и потрескавшаяся краска на двери. Особняк стоял надо мной, как грубый и злой, но уже изрядно поистративший силы великан с подслеповатым, мутным взглядом.
— Мы пришли, — я зачем-то перешел на шепот.
Сара выдохнула с силой, как будто только что совершила подъем в гору, и, указав вперед, спросила:
— Который? Тот или этот?