В три шага, перевернув по пути что-то тяжелое и чуть не ударившись головой о стену, подлетаю к портрету, яростно дергаю пыльные портьеры. Они слушаются не сразу. А Вальпурга Блэк все с тем же хищным, почти нечеловеческим оскалом выкрикивает:
— Гляди! Гляди, выродок, как она подыхает! Пустая, никчемная девка! Животное! Тварь без роду, без племени! Гнусное отро…
Полотнища смыкаются и наступает тишина.
Разворачиваюсь к двери. Сара все-таки открыла глаза. Лучше бы я их не видел. Но я вижу. Вижу даже в темноте, как они расширены от ужаса. Так выглядит, наверно, тот, кто отчаянно хочет жить, понимая, что умирает. Хиддинг держится за горло, силясь вздохнуть, но невидимая сила продолжает душить ее. Губы синеют. Новый обморок вот-вот случится и теперь уже — навсегда.
Сириус, не стой столбом, сделай что-нибудь!
Господи, но что? «Это темная магия. Очень темная и очень древняя», — медленно комментирует мой мозг. Слава богу, на помощь заторможенному сознанию приходят инстинкты. Все, что мне остается в данный момент, это — увы — бежать прочь из гнусного убивающего дома и не возвращаться в этот притон магглоненавистников. Никогда.
Уже на площади, куда я волоку ее разве что не за шкирку, Сара перестает задыхаться. Словно тряпичная кукла, она медленно сползает на траву сквера, дрожащими руками ощупывает горло. Я беспомощно смотрю на ее голову, мокрую, с приставшими к влажным прядям клочьями пыли, и ощущаю себя последней дрянью. Не за то, что, не раздумывая, потащил ее в чертов дом, а терзаемый виной и стыдом за всех проклятых Блэков до самых гнилых корней родового древа. До чего же нужно ненавидеть, чтобы навести чары, убивающие без разбору?
Я сажусь рядом с ней на корточки и решаюсь, наконец, спросить:
— Ты как?
Сара поднимает глаза. Отголоски слепого ужаса — выступившие от удушья слезы — все еще виднеются в углах глаз, ускользая под веки. Мышцы ее лица двигаются медленно или это я заторможенным зрением вижу, как из морщинок складывается гневная гримаса. Сара поднимает руку…
Звон в ушах. Искры из глаз.
Грубый возглас вырывается у меня против воли. Это не пощечина. Эти двое — пощечина и Сара — рядом не гуляли, должно быть, с рождения. От искусного, точного удара в скулу я теряю равновесие.
— Вот так! — голос, все еще сиплый от недавнего испытания, переполнен злобой. — Еще, Блэк?
— Давай, бей, — возмущение прогоняет мою «виноватость», как вышвыривают взбесившегося алкоголика из кабака, пинком. — Как там в вашей маггловской книжонке, по второй щеке. На.
Поворачиваюсь, с вызовом подставляя для удара лицо. Сара опускает руку. Помедлив, протягивает мне.
— Поднимайся, Иисус-суперзвезда.
Потом отворачивается. Надрывно кашляет, сплевывает на землю кровавый сгусток. Разгибается со стоном.
— Если снова задумаешь меня убить, прошу, сделай это более гуманным способом. Могу одолжить оружие.
— Прости меня, — прошу я у ее спины.
Она поворачивается. Глядит серьезно, уже почти без гнева.
— Объясни мне только одно: за что?
— Это что-то вроде семейной традиции Блэков — ненавидеть магглов, — произношу и понимаю: сегодня я второй раз в жизни пожалел, что я тоже Блэк. Первый был в Азкабане, когда в соседнюю камеру привели Беллатрису.
— Ты знал об этом, — Сара недобро щурится, — и все же полез со мной в дом? Ну, ты и мудак. На что ты рассчитывал? Или…
— Я не знал, — невольно повышаю голос, перебивая ее, а потом уже тише. — Не знал, что можно так ненавидеть. Это темная магия…
— Знаешь, Блэк, — теперь перебивает она, голос, правда, повышать не рискует. — Мне это абсолютно не интересно. Засунь себе свою магию в…
За нашими спинами раздалось настойчивое покашливание. Мы замолчали с одинаково окаменевшими лицами и переглянулись.
— Что происходит, господа? — появившийся неизвестно откуда человек в униформе, поднес руку к голове, неразборчиво представился. Проклятье! Вот его только не хватало.
— Все в порядке, сержант, — Сара старалась говорить спокойно, но ее хриплый голос звучал не слишком убедительно. Готов поклясться, она в тот момент посылала на голову этого блюстителя порядка все громы и молнии и на свою, все еще мокрую и грязную, голову — тоже. Ну, как же? Нашу актриску да вдруг застигли врасплох! Без грима и «не в голосе».
— Покажите-ка ваши документы, голубчики, — меж тем сухо изрек страж порядка.
— Да-да, сейчас, — моя подруга принялась торопливо рыться в карманах, уронила на землю свою фальшивку, охнула…