— Методы у Эла не очень-то в «официальный курс» вписываются. А что касается интереса, то тут все элементарно. Деньги. Гринвуд их любит больше, чем может показаться. Да и Крис этот, педик херов, у него, считай, на шее всю жизнь.
— Странная парочка, даже не верится, что они братья.
— Такое бывает, — рассеянно заметил Волчек и отворил дверь.
Сара встретила нас вполне предсказуемым градом упреков в нерасторопности, эгоизме и еще куче всяких мнимых грехов. Волчек выслушал это стоически, а я — равнодушно. Мне было над чем подумать да к тому же привыкли мы за долгое время к сариной сварливости, которая становилась просто гротескной в замкнутом помещении.
Когда Хиддинг, наконец, исчерпала свой запас раздражения, оборотень вручил ей пакет с какой-то снедью и уселся наблюдать, как наша подруга набросилась на еду. Такое впечатление, что ему доставляло удовольствие видеть, как она, почти не жуя, глотала куски, запивая оказавшимся в том же пакете пивом. Сара и вправду порой была настоящей варваршей, если иметь ввиду манеры.
Наконец, она откинулась на спинку стула и обвела нас сытым, оттого изрядно подобревшим взглядом.
— Ну, рассказывайте!
Мы молчали. Я — поскольку не хотел посвящать любопытную девицу в подробности нового витка своего дела, а Волчек, по-видимому, вообще не считал нужным вмешиваться. Почему? Я не мог придумать внятного объяснения. Может, разобиделся на меня из-за Элла и подчеркнуто ни в чем не участвовал, а может, просто не хотел, чтобы Сара начал давать свои «разумные» советы.
— В молчанку решили играть, приятели? Так-так, — в голосе Сары была насмешливая угроза.
— Мне надо уехать, — наконец, выдавил я, надеясь, что объяснения не понадобятся. Разумеется, ошибся. Сара принялась выпытывать подробности, но тут мне на помощь пришел Волчек.
— Сара, у блэковского парня могут быть серьезные проблемы. И сам он, похоже, не справится.
— Так-таки и не справится? Тоже ведь вроде волшебник…
— И что? Какой, черт побери, из меня крестный, если буду отсиживаться, когда парень вот-вот во что-то вляпается? — теперь я возражал ей уверенно, хотя этой уверенности во мне самом не было еще полчаса назад. Сара неожиданно отстала, сочувственно поглядела на меня и проговорила:
— Ты ведь уже давно все решил, так? Да и помогли тебе, — она выразительно глянула на Волчека, — не сомневаюсь! Что ж, давай, валяй! Сейчас побежишь или соизволишь переночевать?
— Прогоняешь? — усмехнулся я ее же тоном.
Сара пожала плечами, порылась в волчековом пакете, выудила кусок лепешки и маггловскую газету и демонстративно погрузилась в чтение. У Волчека дернулся угол рта, а губы сложились в беззвучное «зараза». Я кивнул.
Эх! Уходить и вправду нужно было вскорости. Хотя… если оборотное варить…
— Слушай, Волчек, — спросил я вполголоса, подсаживаясь к нему на кушетку, — как думаешь, у Гюнтера найдется готовое зелье? А то ведь месяц ждать.
— Обижаешь. Стал бы я тебе предлагать, если бы не знал наверняка. Старик меня исправно им снабжает. Остается только прототипов подобрать.
М-да. У Волчека все на мази, чтобы тебя, Блэк, восвояси выпроводить.
— Интересно, почему ты так радеешь за мой отъезд? — я спросил это нарочито легкомысленным тоном, вроде как в шутку, хотя, признаюсь, мне было действительно любопытно. А точнее, я невольно искал подтверждения своей теории и, кажется, нашел.
Волчек начал распространяться о том, как ему трудно объяснить наше присутствие здесь, но так часто и осторожно поглядывал на Сару, что мог бы вообще ничего не говорить: все было и так ясно. Хочет еще раз побиться о непробиваемую стену? «Ну коли охота, пожалуйста», — не без ехидства подумал я, но тут же почувствовал, как внутри зашевелился червяк, кусавший меня с маниакальным постоянством. Да что же ты, Блэк, в конце концов! Главное сейчас — Гарри. Точка.
Через несколько минут внутреннего конфликта, я почти себя убедил. Но некоторые особо будоражащие воображение воспоминания все же не давали окончательно примириться с тем, что я оставляю Сару на попечение Волчека. Что это, Блэк? Ревность? Я очень надеялся, что нет. В конце концов, кто мы друг другу? Напарники, товарищи по несчастью? В сущности, почти чужие люди.
Сара встала, сложила газету. По-прежнему не глядя на нас, заговорила:
— Я спать буду. Так что, если надумаешь уходить утром, постарайся не будить.
— Заметано, — усмехнулся я. В этот момент она повернулась, в темных глазах было что-то похожее на сожаление, но тут же оно сменилось коварным прищуром. Сара в два шага подошла ко мне.
— Попрощаемся сейчас, — и поцеловала меня так смачно и не по-дружески, что я даже дернулся. Не ожидал такого выпада от железячки! Я растерянно покосился на Волчека. Ясно, как божий день, для кого играется этот спектакль. Мол, тебе дружок, не светит! Но Волчек был, как скала. Он тоже неплохо изучил Хиддинг и знал, чего стоят такие демонстрации.