Разумеется, я не уехал ни вечером, ни на следующий день. Вообще-то я собирался, поскольку привык действовать импульсивно и всегда пребывал в убежденности, что не начатое дело долго тянется. Однако, мои планы были откорректированы новой информацией. Но, все по порядку!
Рано утром я проснулся от тихого стука в стекло приземистого окошка нашего подвального жилища. Сара мирно спала на своей кушетке, по привычке накрывшись с головой одеялом. Привстав на цыпочки, я открыл окно и впустил сову, которая имела какой-то хилый и недокормленный вид: по крайней мере, в остатки сариной лепешки с паштетом вцепилась мертвой хваткой. Я распечатал письмо и сразу узнал круглый, аккуратный почерк Рема.
«Сириус! Будь осторожен. Заинтересованные лица знают, что ты в Британии…»
Черт! Как? Впрочем, я тут наследил достаточно. Так что, немудрено, что меня вычислили. Значит, надзор за мной таки установлен. Что ж, обидно, но не смертельно.
«… если тебе нужно убежище, можешь какое-то время пожить у меня, но, боюсь, это тоже ненадолго».
Я улыбнулся. Рем, милый верный Рем. Даже наше более чем прохладное общение полгода назад не отшибло у него охоту помогать блудному другу.
«Я сейчас у себя. В Хогвартс не еду и потому очень беспокоюсь за Гарри. В нашем обществе что-то странное происходит. Не знаю, насколько ты информирован, но здесь в письме распространяться не буду. Скажу лишь, что вокруг мальчика возникла какая-то нездоровая суета. И, знаешь, я начинаю разделять твои подозрения насчет нашего директора…»
На этих строчках я почувствовал злорадное удовлетворение. Неужели я сумел убедить нашего политкорректного Рема? Или не я? Он пишет, что в Хогвартс не едет. Поссорился с Дамблдором? Разошелся, так сказать, во мнениях? Не понятно.
Я схватил сарин карандаш и на обрывке газеты накарябал Рему записку с просьбой о встрече. Подписываться не стал, уповая на его догадливость. Место тоже выбрал такое, чтобы понял только он. Возле одного неприметного дома неподалеку от магического квартала, где когда-то мы с Джеймсом устроили друзьям знатный розыгрыш с помощью одной симпатичной знакомой ведьмы. Но это лирика.
Короче говоря, в тот вечер мы встретились и поговорили. Рем рассказал много интересного, в том числе о подробностях событий в квиддичном финале. Их мой друг узнал от непосредственного участника — Артура Уизли, который работал в каком-то министерском отделе. Он, кстати, поведал Рему еще и о том шорохе, который поднялся в политических кругах после упомянутых событий. И, наконец, Люпин просветил меня насчет своего ухода из Хогвартса.
— Кто-то из попечителей узнал, что я… ну, ты понял, — говорил он с горькой усмешкой. — Дамблдор пытался возражать, но против Совета пойти не решился.
Ага. Значит с Министерством наш директор пободаться не стесняется, а против дяденек и тетенек с кошельками — ни-ни? Странно. Хотя тут, надо признать, я мало что понимал и отбросил свои домыслы в сторону. Гораздо важнее было другое: кто стукнул на Рема и как догадались. Я спросил его мнения, но Люпин только плечами пожал.
— Не хочется никого подозревать. Учителя знали, но только самые близкие к Дамблдору.
— А Снейп? Он же еще в школьные годы догадывался.
— Конечно, знал, — Рем смотрел в сторону. — Снейп мне зелье варил, чтобы я разум не терял. Я ему за это благодарен.
— Думаешь, это Нюниус тебя заложил? — спросил я напрямик и по брошенному на меня смущенному взгляду понял, что эта версия была у Рема в числе первых.
— Не знаю, — ответил он, опять отводя глаза. — Да что теперь-то… Главное, что с Гарри нынче мало шансов увидеться…
— Ты что-то знаешь? — нетерпеливо перебил я.
— Ничего определенного, так… соображения. Но, знаешь, Сириус, ты был прав: Дамблдор действительно что-то связывает с мальчиком. Не думаю, что нечто дурное… — на этих словах я не удержался от скептического хмыканья, Рем бросил на меня многозначительный взгляд, но тем не менее продолжил: — Мне не нравится та активность, которая вокруг парня разворачивается. Сперва финал этот… Ты, кстати, знаешь, что метку наколдовали гарриной палочкой?
Я покачал головой, а сам внутренне чертыхнулся. Значит, человек, который все это провернул, был в прямом контакте с крестником. Это плохо. Очень плохо.