Как мне действовать, я пока не знал и старался как можно больше сведений вытянуть из Гарри. Просил его писать обо всем, что происходит, с подробностями. Тем более, что парень явно нуждался в поддержке. Его в школе натурально травили. Вот уж никогда бы не подумал, что родимый Хогвартс может превратиться в такое ужиное гнездо вне зависимости от факультетов. Крестник у меня парень гордый и мне, понятно дело, не жаловался впрямую, но я и между строк мог прочесть: ему херово, да еще как.
Пресса тоже, мягко говоря, не радовала. Какая-то баба, взявшаяся освящать события в Хогвартсе, так все переворачивала с ног на голову, что от ее статей тянуло блевать. Представляю, как все это действовало на Гарри. Довольно трудно в четырнадцать лет быть независимым от гребанного «общественного мнения».
Я даже начал всерьез опасаться, как бы крестник не натворил чего от безысходности, поэтому сдабривал свои письма таким количеством оптимизма, что, похоже, даже немного перестарался. Последнее гаррино послание было коротким и каким-то формальным, будто из вежливости ответил.
Э-э-э нет, паренек! Так просто от «дядьки Сириуса» не отделаешься. Ишь задумал в обидки впадать, мол, не понимает меня никто. Пора бы нам, дружок, встретиться и переговорить. С глазу на глаз.
Эта идея захватила меня, но я пока не знал, как ее осуществить. В Хогвартс соваться я дал себе слово только в крайнем случае, памятуя о прошлогодних событиях. Подставлять Гарри не хотелось. К тому же, если нас засекут, эта встреча может стать последней, а это меня совершенно не устраивало. Решение пришло ко мне неожиданно и из источника, на который я совершенно не рассчитывал.
Итак, в тот вечер я забурился в очередной, черт знает какой по счету, мотель, где коротал ночь в безликой комнате с крашенными стенами и стандартной, словно казенной, мебелью. Было холодно, ибо хозяева экономили на отоплении, я долго ерзал под тонким одеялом, пытаясь согреться, а на ум шли, как назло, воспоминания о самых удобных и уютных уголках, где случалось ночевать. Ну, как это бывает, когда с голодухи вспоминаешь разные вкусности.
Так я маялся почти до утра. Стоило мне только пригреться и забыться сном, как меня тотчас же разбудил стук в стекло. Сова? Я, бранясь про себя, пошел открывать. На подоконнике сидел голубь. Я даже дремать перестал от удивления. Хотел было прогнать, но вовремя вспомнил о привычке Алана Гринвуда так посылать весточки своим заказчикам. Голубь оказался куда строптивее совы. Десять раз выругался, пока поймал вредную птицу. Почти сразу я заметил на лапе металлическое кольцо, на котором было выбито «Хантли. 10 миль к югу» и число. Дата была сегодняшняя. А Эл оригинал!
Место, которое указал Гринвуд, оказалось небольшим окультуренным для прогулок лесом со всякими маггловскими удобствами вроде аккуратно сложенных дров, стоянок для пикников и прочих значков цивилизации. В этом то ли лесу, то ли парке было безлюдно, поскольку ноябрь месяц в Шотландии не самое приятное время для прогулок. Эл возник у меня на пути, как и в прошлый раз, практически из воздуха.
— Здорово, Блэк! — произнес он, протягивая мне руку. Я ответил ему и тут же принялся расспрашивать бывшего ловца: что, как и почему. Он поморщился.
— Не части′. Все по порядку давай.
— Ты его видел?
— Видел. Пару раз. И могу сказать точно: он живет у Крауча.
— Крысой?
Алан задумался, поскреб бороду. Вид у него был немного озадаченный.
— Да как сказать, — протянул он, — возможно, и крысой, но точно — не постоянно. Я видел, как этот дружок твой заклятый из дома человеком выходил.
— То есть? — переспросил я недоверчиво. — Так вот… просто? Не таясь?
— А что ему таиться? — хмыкнул Алан. — У него железное алиби: он ведь, вроде как, мертвым числится.
Твою мать! В точку, Эл. Подробности прошлогодних событий так тщательно замалчивались, что для всех Питер по-прежнему жертва, а я убийца. Меня Петтигрю бояться перестал, а его побег, подстроенный, как я теперь был убежден, с молчаливого согласия Фаджа, убедил гниду в полнейшей безнаказанности.
Интересно только, что он делает у Крауча? Нашел нового покровителя? Или держит нос по ветру уже в непосредственной близости от министерской кормушки, в центре событий, так сказать? Хотя, если вдуматься, со стороны Питера это верх наглости.
Черт! И опять факты сыпались на меня, а связи между ними не находилось. Но она была, я чувствовал это каким-то десятым собачьим нюхом. А вот ум просто наотрез отказывался все это переварить. Не так замешан, видать!