Первым вышел из оцепенения оборотень.
— Ммм… скажем так: у крупье небольшие проблемы с головой.
— Обширная модификация памяти? — не мог я удержаться от ехидства. Оборотень бросил на меня быстрый взгляд, а Берти хохотнул.
— Нашему Поликсену теперь больше подойдет имя «Патиссон». Он теперь необычайно похож на овощ.
— Заткнись, Берти, — зло прикрикнул на весельчака оборотень и подошел к Саре, глядя на нее сверху вниз. Хиддинг пронзительный, нечеловеческий взгляд, казалось, совсем не пугал. Она сложила руки на груди и ждала вопросов. И они последовали.
— Ты что-то знаешь об этом, маленькая маггла? — оборотень присел на корточки и гадким жестом взял женщину за подбородок, принуждая смотреть в глаза. Хиддинг не отвела взгляд. Ее лицо было бесстрастно, а слова звучали сухо, как протокол.
— Три камеры: над столом, напротив сдающего, за жертвой. Звуковой канал у крупье и куклы. Магнит под рулеткой, активируется вручную кнопкой под столом. Куклы меняются два раза за смену. «Тени», по одной на каждый стол, в комнате за спиной у крупье. Я ничего не пропустила?
— Все верно, малышка, все верно. Только вынужден спросить. Откуда такая осведомленность?
— Игорный дом на Парк-лейн, Роял-роуд и еще парочка по мелочи.
— Так ты из «наших»? Но ведь ты больше не работаешь, верно?
— Уволилась… по собственному желанию.
Оборотень позволил себе рассмеяться. Я понял, что он уже построил игру с нашим — моим и Хиддинг — участием. Это был шанс. И, черт возьми, неплохой.
— Хорошо. Ты сядешь за третий стол. Только на один вечер. Согласна?
— На моих условиях.
— И?
— Три процента с ночного выигрыша. Плюс ты нас выводишь в безопасное место.
— А не слишком ли много, куколка?
— Я профессионал.
Оборотень еще раз внимательно посмотрел на Сару, потом на меня и обернулся к Берти.
— Дай девке шмотки, пусть переоденется. И Блэку тоже. Через пять минут начнется игра. Ты должна быть уже за столом. А ты, — он ткнул в меня своей палочкой-фальшивкой, — подойдешь через минуту.
Оборотень открыл дверь.
— Да и, Берти, кликни Аптекаря, пусть девочке мордашку подправит.
Зал, где велась игра, оказался довольно большим прокуренным помещением. Посредине на небольшом возвышении была рулетка. Зеленый стол обступила разномастная публика, по большей части из магического люда, по крайней мере, если судить по одежде. В углу несколько пожилых мужчин бросали кости. За одним из столов в форме полумесяца играли во что-то мне незнакомое. Посетители там сидели прямо со стаканами, наполненными резко пахнущей, зеленоватой жидкостью. Еще за двумя столиками люди просто пили и тихо беседовали, видимо, ожидая своей очереди или пропивая скудный выигрыш.
Покерных столов было три. Я лениво огляделся и медленно направился к тому, за которым уже восседала Хиддинг. На ней была немного потертая на локтях зеленовато-серая мантия, на фоне которой черный галстук-бабочка смотрелся весьма странно. Это была, вероятно, какая-то разновидность униформы. Подобные галстуки были на всех работниках «зала развлечений». Даже на официантках, больше походивших на шлюх. «Оборотень экономит на персонале», — подумал я, созерцая, как рыжая девица потрепанного вида кокетничает с парнем за одним из неигровых столиков.
Хиддинг с каменным лицом незнакомки была со мной формально любезна. Она указала мне на место справа от себя. Игра началась.
Когда Сара говорила, что профессионал, она не врала. Я был не слишком большим мастером маггловского покера, но даже я смог оценить ее виртуозность. Бесстрастный холодный голос, резкие, быстрые движения просто завораживали. Ей ни разу не пытались возражать, хотя публика за столом была весьма азартной. Хиддинг, повинуясь команде своей «тени», сдавала нужные комбинации да так, что придраться было просто невозможно. Если б я не знал, что она маггла, то решил бы, что без колдовства не обошлось.
Мне самому, разумеется, везло. Берти вложил мне в ухо маленький предмет, напоминавший речную гальку, из которого постоянно несся тихий голос «тени» — наблюдателя, сидевшего за стеной и видевшего с помощью камер — а может, какого-то их магического аналога — карты моих соперников. Пару раз «тень» позволил мне проиграть, что в конечном итоге почти не отразилось на суммарном выигрыше. Под утро я мог считать себя богачом.
Собственно, о том, что наступило утро, я узнал, заметив, что зал опустел. Персонал, позевывая, начал расходиться. А за нами явился Берти, на этот раз хмурый и какой-то помятый, и буркнул что-то про выигрыш. У двери в знакомую комнату он распрощался со мной и Сарой.