Ночь спустилась быстро. Было ветрено, в трубе завывало, как в утробе дракона. Света нигде не было и в помине. Я почти бесшумно подкрался к двери, принюхался. Пахло пылью и застоявшейся водой. Значит, людей там не было уже давно. Что ж, это хорошо. Я решился перекинуться и осмотрел дверь. Тонкая, с простым запором-щеколдой и самым тривиальным висячим замком, снять который и для маггла-то не составит труда. Вот что значит больше десяти мирных лет! Расслабился народ, осмелел. Или тут вообще не принято запираться?
Открыть дверь было делом одной минуты. Внутри было тихо, если не считать отчаянного воя в трубе, и пусто. Так пусто бывает только там, где не живут по меньшей мере лет пять, а то и больше. Я облегченно вздохнул и уже без опаски отправился в комнату, где, по моим представлениям, должен был находиться камин.
Гостиная была уютной, домашней, только какой-то законсервированной: четкие, будто нарисованные складки на шторах, полоса выгоревшей ткани на обивке дивана, словно солнце светило сюда много месяцев кряду. Пыль покрывала фотографии на каминной полке, создавая эффект мутного стекла. Я невольно вгляделся в изображения. Так вот в чем дело! Теперь мне стало ясно, почему я так легко вошел в этот дом: чары доверия впустили меня, потому что хранитель сам сказал мне об этом.
Узнать в худощавом гладко выбритом юноше Алан Гринвуда было почти невозможно, если бы не этот характерный проницательный взгляд из-под густых бровей. Рядом с бывшим равенкловцем стояла женщина в смешном цветастом наряде и улыбалась во весь рот. Этакая мисс я-люблю-весь-мир. Хм. Жена? Выходит, Эл впустил меня в свое семейное гнездо. Даже забавно. За каждый вздох оплату требует, а тут надо же — в святая святых.
Удар колокола вырвал меня из размышлений. Я даже вздрогнул, но потом сообразил, что в этом смешанном поселении была маггловская не то церковь, не то ратуша, украшенная старинными часами. Час ночи. Стало быть, время пришло.
Я пошарил по камину, расчихавшись от пыли, и обнаружил почти пустую коробку с летучим порохом. Что ж, на один разок… и на том спасибо. Сунул голову в камин.
— Гарри?
Знакомая обстановка гриффиндорской гостиной резанула глаз, аж в носу защекотало. И не от пыли. Крестника я разглядел сразу. Он сидел на полу, теребя угол шарфа, и имел вид одновременно радостный и какой-то всклокоченный.
— Сириус! — он так подался ко мне, что чуть не впрыгнул в камин. На душе у меня потеплело и я вмиг забыл, зачем вообще затеял это свидание. — Как твои дела?
Это он меня про дела спрашивает… Эх, Гарри, Гарри. Стоп. Возьми себя в руки, Блэк. Что раскис, как старый дурень?
— Гарри, у нас немного времени, — сказал я, ощущая себя растаявшим рождественским пудингом и сердясь на себя за это, — я должен кое-что спросить у тебя.
— А я у тебя, — он широко улыбнулся, хотя голос слегка дрогнул.
— Так спрашивай.
Тут мальчонку как прорвало. Он говорил и говорил. О том, как ему никто не верит, о статье в «Пророке», которая выставила его дураком и подстегнула злые языки к еще большей травле, о ссоре с приятелем, который ему завидует…
— … а чему завидовать? Послезавтра меня прикончат драконы и всего делов, — закончил он на выдохе.
— Драконы? — переспросил я. Собственно из его речи, кроме последнего, я не узнал ничего нового, но остановить Гарри у меня, честно говоря, просто не хватило духа. Да хрен с ним, со временем. Лишь бы на душе у крестника полегчало.
— Да. Хагрид показал мне. Первое испытание — драконы. А у меня только волшебная…
— Стой, Гарри. Драконы это дело поправимое, — Гарри взглянул на меня с подозрением и, как мне показалось, немного обиженно, — я постараюсь помочь, но сначала я хотел бы тебя спросить о… извини, Гарри, но мне кажется это важным… — он нахмурился, и меня резанула жалость, но тем не менее я закончил, — о дне, когда Чаша тебя выбрала.
Лицо его разгладилось и на нем появилось выражение недоумения.
— Но зачем? Я ведь тебе писал.
— Да, я помню, — нетерпеливо остановил я его, — но мне важно знать подробности. Понимаешь, Гарри, твою заявку мог положить в чашу только взрослый волшебник…
— Почему? Ведь к ней мог подойти любой, кому уже семнадцать?
— Не все так просто: Чаша очень мощный артефакт, обмануть его непросто и для взрослого, но не очень умелого волшебника, а уж для студента…
— Это говорил и профессор Грюм, — задумчиво произнес Гарри. — Но я тогда думал, что он специально сказал это, чтобы поддержать Дамблдора. Ну, чтобы никого из наших не подозревали. Ведь это вроде как не честно — два чемпиона от одной школы. Каркаров, например, очень возмущался и мадам Максим тоже.