Я нехотя отошел от двери трактира, из которого по-прежнему доносилось пение и смех, и стал обходить его с задворков. Еще на закате небо затянуло облаками и теперь тьма была такая, что, если б не собачье зрение, точно передвигался бы на ощупь. Свет уличных фонарей не дотягивался до этой части строения и потому я не сразу заметил сумрачную тень, метнувшуюся в мою сторону. А когда разглядел, было уже поздно: что-то тяжелое обрушилось мне на спину и голову. «Как глупо!» — мелькнуло в мозгу перед тем, как я потерял сознание.
Глава 27.
Очнулся я, оттого что кто-то трогал мой нос. Это меня успокоило. Значит, я все еще пес, с человеком вряд ли такая процедура уместна. По сей день не могу ответить себе на вопрос, как я умудрился удержать анимагическую форму, будучи без сознания, но в том, что это был подарок судьбы, я не сомневался еще тогда. А потому щедро возблагодарил мою удачу, у которой, вестимо, имел неограниченный кредит.
Приоткрыв один глаз, я оценил обстановку. Подо мной было что-то теплое и мягкое, похожее на старое шерстяное одеяло, пахнущее пылью. Вокруг полумрак, а не уличная непроглядная темень, к тому же было тепло, даже жарко. Значит, я в доме. Но вот у кого?
Я открыл второй глаз. Надо мной склонилась фигура человека, стоящего на коленях. Отчетливо бросилась в глаза тонкая рука, только что щупавшая мой нос. Она, несомненно, принадлежала женщине. Остальное было не рассмотреть — источник света находился у нее за спиной.
— Хорошо, что ты не собираешься помирать, — утешающее произнес голос, показавшийся мне чрезвычайно знакомым. Женщина встала с колен, отряхнула длинную юбку и поправила волосы, падавшие ей на лицо. Свет упал на ее повернувшуюся вполоборота фигуру. Розмерта! Благослови ее небеса!
— Сейчас принесу тебе попить, песик, — проговорила она, шагая к двери. — А потом будем тебя лечить.
Хм. Лечить? Я так пострадал? Помотал головой и почувствовал, как там загудел колокол. Перед глазами замелькали звезды и радужные круги. Да уж. Видать, крепко меня приложили.
Приложили?
Мать-перемать! Кто? И, главное, зачем? Ответ напрашивался не просто неутешительный, а весьма сильно отдающий катастрофой: меня раскрыли. Звезды и радужные круги перед глазами стали отчетливее. Так, долой панику! Будем рассуждать логически, насколько позволит ушибленная голова. Розмерта меня принимает за пса. Стало быть, тот, кто знает, что я человек, с ней этим знанием не поделился. Почему? Не смог или не успел?
Я заерзал на своей подстилке. Шевелиться было больно, но по ряду признаков, я с радостью понял, что позвоночник не пострадал и тело сохраняет подвижность. Значит, нужно смываться, не теряя времени, а то как бы хозяйка трактира не узнала правду и не кликнула подмогу. С трудом поднялся на ноги. Дьявольски гудела голова, а каждый шаг отдавался болью в лопатках. Кое-как проковылял к двери.
— Та-та-та, вскочил уже! — Розмерта стояла на пороге с миской в руках и полотенцем через плечо. — А ну, ложись. Ложись, кому сказала! Куда ты с дырой в голове, чумовая псина? — она замахнулась на меня полотенцем.
Я было зарычал на нее, но вышло неубедительно. Сообщение о проломленном черепе мой пыл несколько охладило.
— На место! — надо же, как своей дворнягой командует. Даром, что я ей почти по пояс. Впрочем, Роз всегда была девушкой решительной. Гриффиндорка!
Я дал задний ход, а трактирщица поставила передо мной миску с водой, уговаривая попить. Интересно, настоящие собаки так же понимают людей? Меня, кажется, всегда слушались. Ну, так то меня…
Пока я жадно хлебал из миски, Розмерта осматривала мою голову, выражая надежду, что я «не слишком блохаст». Руки у нее были ласковые, прикосновения легкие, жалко, что боль это не снимало. Она поднялась и решительно вытащила из складок одежды палочку.
О! Вот это лишнее, милая. Еще в юности убедился, что лечение анимага в животном обличьи дело бесполезное. Уж мы с Поттером в свое время наэспериментировались до судорог. Такая вот ерунда получается: только зверем станешь, вроде как и болит меньше, а стоит Исцеляющее применить или зелье какое вылить — искры из глаз, а пользы — ноль.
Я совершенно по-песьи заскулил и отскочил в сторону, едва не своротив какие-то коробки и ящики, наваленные в углу. Женщина издала раздосадованный возглас, ругая меня трусом и дураком, хотя в ее устах даже эти слова не звучали оскорблениями, и опять подступила ко мне с волшебной палочкой. С третьей попытки ей таки удалось дотянуться до моей головы Исцеляющими чарами. Как Сногсшибателем в меня запустила, ей-богу.