— То, что Эла убили не там, где я его отыскал, это ясно, — тихо говорил Волчек, сцепив сложенные на столе руки в замок.
— Ясно? — недоверчиво переспросил я.
— Ты не доверяешь Сарите? — осведомился оборотень тоном провокатора. — Это она к такому выводу пришла, когда место осмотрела, — и серьезно добавил: — У Эла под головой здоровенный булыжник лежал. Если бы он на него упал, кровищи бы было, как в мясницкой лавке, а у него на черепе ни царапинки. А вот почему именно туда принесли — вопрос. Может, это просто совпадение: Дрянной переулок весьма подходящее место, чтобы спрятать концы в воду. А может, и нет.
— Думаешь, это намек? Что убийцы знают заказчиков Эла? — спросил я осторожно.
— Возможно, — неуверенно ответил Волчек, покосившись на Сару.
— Зря ты не дал мне тело осмотреть, — сказала она не без недовольства. — Хоть бы поняли, от чего он умер.
— По-моему, это и так ясно. Раз в Дрянной притащили, значит, убили его однозначно волшебники, — отмахнулся Волчек, — а от смертельного проклятья, радость моя, следов не остается. Так что ты бы ушла не солоно хлебавши.
— И все равно, — упорствовала Сара, вертя в руках спичечный коробок и никак не решаясь закурить, — делу бы это не помешало.
— Но и не помогло, — Волчек по-хозяйски остановил ее нервное движение, очевидно, раздражавшее его, отобрал спички и положил на стол. — Кроме того, это не я, а Крис. Вцепился в тело братца и никого к нему не пускает. Придурок! Висел у Эла не шее, как камень, тот на него столько бабок угрохал… в любую работу впрягался, бедолага… а теперь этот козел, педрила хренов, всех на свете готов в его смерти винить, только не свою ленивую задницу. Похороны, видите ли, решил организовать и поминки. Идиот!
— Что ж, это его право, — вздохнул я, впрочем, разделяя мнение Волчека. — Хотя на его месте я бы поостерегся. Если Эла грохнули, то нет гарантии, что и до него не доберутся. Не светился бы лишний раз: похоронил по-тихому и смотался.
Сара с Волчеком переглянулись, оба синхронно скорчили удивленные гримасы, а Хиддинг прокомментировала, пробормотав что-то вроде: «Растешь, Блэк».
Мы еще минут десять муссировали эту тему, потом Волчек вдруг засобирался. Работа звала обратно, но оставлять нас одних он упорно не хотел. «Надо держаться вместе!» — несколько раз настойчиво повторил он и предложил неожиданное решение: отправиться всем к Крису и напроситься к тому на ночлег. В смысле, нам с Сарой на ночлег, оборотень-то предполагал проторчать в своем заведении до утра.
— Ага, в одной комнате с покойником, — вяло пошутила Сара, когда Волчек озвучил свою идею.
— Это уж на твой выбор, милая, — хохотнул Волчек негромко, а потом добавил, немного замявшись: — Вообще-то я этого придурка хотел бы под наблюдением держать. Еще натворит чего-нибудь от отчаяния.
— Ответственность чувствуешь? — спросил я, очень даже понимая Волчека. И ему тоже чувство вины покоя не дает?
— Да пошел он! Какая ответственность? У Криса язык без костей, он и так-то каждому встречному готов проболтаться, а уж если нажмет на него кто — и подавно.
Пока мы добирались до Дрянного переулка, Волчек шел впереди, а я расспрашивал Сару о новостях.
— Я вообще-то большую часть у Стю жила…
— Знаю, — усмехнулся я и рассказал, как разыскивал ее, чтобы предупредить об опасности. Сара обернулась и со значением посмотрела на меня, впервые я так отчетливо прочитал на ее лице благодарность. — Ну, а после?
— У Волчека, — коротко ответила она и ускорила шаг.
— А где именно? В его… хм… заведении? — не отставал я.
— Нет, — она немного замялась, кидая на шагавшую впереди высокую фигуру короткие взгляды. — У нашего скрытного приятеля много мест, где можно затаиться. Оказывается.
— Волчек пустил тебя в свое тайное лежбище?
— Пустил? Нет, — усмехнулась Сара, как мне показалось, невесело. Впрочем, может, мне просто хотелось так думать. — Он притащил меня туда. Там весьма комфортно, кстати. Волчек сибарит, а с виду и не скажешь. Этакая уютная тюрьма.
А-а-а, старая песня на новый лад.
— Сара…
— Ни звука, Блэк! Я знаю дословно, что ты скажешь. Это для моей же безопасности, — она поморщилась, глядя себе под ноги. — Говорено-переговорено уже.
— Ну, так в чем дело?
— Ни в чем, — отрезала Сара, обхватила себя руками и, пропустив меня вперед, пошла следом. Через несколько минут она заговорила снова. Тишина, вестимо, набила Хиддинг оскомину.