Я слушал Сару, погружаясь в состояние, которое назвал бы раздвоением. Мой разум согласно кивал ей, то и дело разражаясь аплодисментами. А вот чутье… то самое, десятое собачье… от возмущения топало ногами и требовало прогнать ораторшу взашей. Это было не то. Не то! Что-то не вписывалось в эту такую логичную и многое объясняющую цепочку. Но что?
— Ты не согласен? — спросила она, рассматривая мое лицо.
Я не знал, что ответить, мучительно пытаясь отыскать изъян в сариной логике, чтобы дать моим сомнениям ход. Чувствительная к подобным состояниям Хиддинг тотчас же пошла на попятную.
— Но, я же сказала «на первый взгляд». Знаешь, Блэк, сейчас уже почти утро и я, если честно, соображаю практически в режиме "лайт", — она отчаянно зевнула, будто в подтверждение своих слов, и сквозь этот зевок добавила: — И вообще, такое, с позволения сказать, расследование это хрень полная. Лечение по фотографии. С людьми нужно говорить, материалы изучать… А не на колене версии лепить.
По-моему, она рехнулась. Какие люди? Какие материалы? Я грешным делом подумал, что Сара задремала на пару секунд и воображает себя в своем маггловском полицейском участке.
— Эй, мастер-детектив, — я для убедительности пощелкал пальцами у Хиддинг перед носом, — вернись на землю. Ты не забыла, что мы в бегах? Как ты себе представляешь: явиться к Краучу и спросить, не готовится ли переворот в стране?
— Боже, Блэк, ну, не прикидывайся дурнее, чем ты есть, — отмахнулась Сара. — Ты прекрасно понял, что я имею ввиду. Поработал классно, молодец. Но ты ищешь, а значит, видишь доказательства совершенно определенных вещей. Ну, согласись со мной: у тебя ведь одно на уме — твоего паренька грохнуть хотят — вот и все твои версии. А я, когда собираю сведения, не делаю предварительных выводов. Разницу улавливаешь?
Тут мне возразить было нечего. Сара удовлетворенно оглядела мою озадаченную физиономию и выдала:
— Если бы мне удалось поговорить самой с кем-то из свидетелей…
— С Гарри?
— Хороший вариант. Потом газеты пошерстить, раз лучше ничего нет… Словом, работы много.
— Времени только мало, — осадил ее я, испытывая радость и досаду одновременно. Источником первой, безусловно, был очевидный интерес Сары к моим делам. Похоже, она всерьез решила взяться за «расследование», каким бы сложным оно не казалось на первый взгляд. А что касается досады, то тут все, увы, было ясно: сам с добровольной миссией заботы о крестнике я не справлялся совершенно. Что ж, Сириус, зависть это грех. Смертный, кажется.
Выспаться ни мне, ни Саре в эту ночь не удалось. И разбудил нас даже не Волчек, который обещал заявиться раньше обычного. Я проснулся от двух громких звуков одновременно. В окно стучали, а снизу раздавались звуки скандала. Решил начать с окна.
Белая сова ущипнула меня за ухо с такой силой, что на мочке выступила кровь. Долго ждала? Ну, прости, голубушка.
Обычно письма от Гарри я распечатывал и прочитывал сразу. Быстро писал ответ и отправлял с той же совой. В этот раз я вознамерился поступить также и уже начал шарить по комнате в поисках письменных приборов, как вдруг крики внизу стали совсем уже душераздирающими. Я запоздало вспомнил о том, что вчера говорил мне по поводу здешнего хозяина Волчек, бросил на ходу: «Обожди, дружище», — и вылетел на лестницу.
Там я столкнулся с Сарой, которая тоже вылезла из обширной гринвудовской кладовки, где коротала ночь, и с любопытством бывалой сплетницы вытягивала шею, прислушиваясь к громким голосам.
— А я тебе говорю, проваливай! — верещал Крис препротивнейшим высоким голосом, ему вторил второй, на менее раздраженный, но не такой визгливый.
Поспешно сбежав по ступеням, я лицом к лицу столкнулся с кокетливо одетой, но сейчас пришедшей в некоторое небрежение дамочкой, разъяренный вид которой говорил о готовности идти на любые крайности. К примеру, хорошенько наподдать Крису по шее. Лицо ее показалось мне смутно знакомым. Спорщики разом смолкли и уставились на нас с Хиддинг с одинаковыми виновато-недовольными минами.