— А я-то думал, о чем вы там с нашим педрильей шепчетесь, — вполголоса, чтобы не услышал вышеупомянутый «педрильо», заметил Волчек. Сара поморщилась. По-моему день в обществе Криса угнетал ее гораздо больше, чем даже выпитая накануне изрядная доза алкоголя.
— Он желает «отомстить», — выдавила она, пододвигая к себе тарелку с завтраком, который любезно состряпал хозяин. Ей одной, надо отметить.
— Не дай господь! — Волчек даже закашлялся то ли от смеха, то ли от изумления. — Впрочем, это все болтовня. Крис, по словам Эла, всегда любит строить грандиозные планы. До реализации, понятно, не доходит. Тут лени поменьше надо иметь…
— Ты что-нибудь обнаружила? — спросил я Сару, прерывая разглагольствования Волчека на полуслове. Мне было действительно интересно: ведь до сего момента следов насильственной смерти у убитых проклятьем обнаружить не удавалось. По крайней мере, немагическим способом. «Если, конечно, Эла убили авадой», — тут же вмешался мой внутренний голос.
— У меня несколько версий, — загадочно произнесла Сара, помахивая веткой укропа, которую только что выудила из тарелки, — хотя все они нуждаются в подтверждении.
— Вот как? — скептически отозвался Волчек, который был убежден, что ничего обнаружить ей не удастся. Впрочем, я его мнение разделял. — Может, озвучишь?
— Желаешь услышать? — Сара медлила явно с умыслом. — Что ж. Первая версия — вульгарный цианид. На это указывает целый ряд признаков, не буду вас утруждать перечислением, за исключение одного, самого характерного — запаха от трупа. Однако, прошло больше трех суток, мог выветриться. Поэтому не исключено, и это вторая версия, что имел место какой-то сильный алкалоид растительного происхождения. И третья, менее вероятная, учитывая обстоятельства, но тем не менее возможная: гипердоза психотропного препарата, вроде азалептина.
— Яд?! — переспросили мы с Волчеком почти одновременно, а оборотень добавил: — Но это в сущности одна версия. Эла отравили?
— Конечно, одна. А то, что я не ошибаюсь тут… в общем, вероятность девяносто процентов из ста, — оттенок самодовольства в голосе Сары был очевиден.
— И ты все это поняла, только осмотрев труп? — все еще с сомнением сказал оборотень.
— Ну, да. Плюс слегка поработала серым веществом головного мозга, — отозвалась подруга дожевав, наконец, укроп и принимаясь за лежащий под ним изрядно пригоревший омлет. — Хотя, как я уже сказала, нужно подтверждение, ибо я, если честно, не сильна в криминалистике. Но могу сказать определенно: Гринвуд был отравлен.
— Но зачем? — вырвалось у меня.
— Это другой вопрос. Тут нужно думать. Для понимания важно, какой именно яд. Это почерк убийцы, если хотите, — она состроила раздосадованную гримасу и вздохнула. — Эх, его бы в лабораторию… Да что теперь говорить. Поезд ушел. Я взяла пробы тканей, на всякий случай, но…
— Может показать Аптекарю? — спросил я, ибо в моем сознании слово «лаборатория» прочно ассоциировалась со словом «зелья».
— Можно. За неимением лучшего, — с легким оттенком недоверия заметила Сара. — Но я все же больше склоняюсь к цианиду. Просто, быстро и по-мужски. Если «по-мужски» вообще применимо к яду.
Она внезапно замолчала, так и не донеся до рта вилку с куском неаппетитного завтрака. Бросила ее в тарелку, вскочила. Мы с Волчеком оба оторопело уставились на Хиддинг, когда она выкарабкалась из-за стола с тихой бранью и опрометью кинулась к стойке. Синхронно, как болванчики, повернули головы, провожая ее взглядом.
— Что это с ней? — вполголоса спросил оборотень.
— По-моему у нее идея, — ответил я на автомате, наблюдая, как Сара что-то настойчиво втолковывает Крису и для убедительности тычет пальцем куда-то вниз.
— Могу поспорить, гениальная, как всегда, — это была насмешка, но сказана она была без извечного его сарказма. Тон Волчека был мягким, даже ласковым. Нет! В нем что-то явно поменялось. Впрочем, разбираться в этой метаморфозе моего друга сейчас было недосуг.
Саре, по-видимому, удалось таки уговорить Криса и тот исчез из зала, скрывшись за дверью в подвал. Хиддинг же осталась сидеть на высоком табурете, опираясь локтем на стойку и нервно барабаня пальцами по подбородку.