С чего бы это? В тот момент у меня не было времени раздумывать над причинами такого внезапного вопроса, да и потом тоже. Я просто черкнул записку Гарри, мол, все отлично, чего и ему желаю. Еще раз наказал сообщать о каждом необычном происшествии и отпустил, наконец, крестникову сову восвояси, давая себе зарок непременно расспросить Гарри о причинах этого беспокойства в следующем послании. Неспроста же мальчишка занервничал? А потом вся эта история с похоронами, поминками и сариными открытиями насчет смерти Эла напрочь выбила мысли о письме из головы. Хорошо, что Сара напомнила.
Она выслушала короткий отчет и мой комментарий. Несколько раз кивнула, мол, согласна и, помолчав минуты две, несколько неуверенно произнесла:
— Может ему рассказали?
— Про мое появление в Хогвартсе? М-м-м. Не думаю. Скорее уж он из-за наших каминных переговоров беспокоится. Сеть обычно под контролем. Гарри это знает, вот и решил спросить. На всякий случай.
— Что ж. Не лишено смысла, — глядя в пол, отозвалась Сара задумчиво. — Странно, что он забеспокоился только сейчас.
— Ну, в этом как раз нет ничего странного. До меня ли ему было, когда он о драконах думал? Это я жженый-прожженый, а ему-то четырнадцать, — пока я говорил Сара хмурилась и качала головой. — А ты считаешь…
— Я считаю, что слишком уж много совпадений, — перехватила она на лету мою фразу и я усмехнулся, поскольку еще недавно и сам пребывал в этом состоянии, когда мне казалось, что я тяну за одну и ту же веревку с разных концов и никак не могу найти середину. Собственно, я и к Саре-то за советом кинулся по этой причине.
— Согласен, но, хоть режь меня, не могу уловить связи.
— Я пока тоже, — признание в собственном бессилии давалось Саре не без труда. — И тем не менее факты, Сириус, факты. Твой разговор по контролируемой линии, инцидент в деревне, беспокойство мальчика… такое неожиданное… да и смерть Эла я бы не стала исключать из списка, раз он был в курсе твоих дел. Может, твой Гарри услышал или увидел… ммм… нечто. И это навело его на мысль, что «дорогого преступного дядьку» вот-вот отловят или того хуже спровадят на тот свет?
Я почесал лоб, в котором уже не помещалась новая пища для размышлений. Хиддинг повернула все в таком свете, что невольно стало жутковато — я прикинул масштабы интриги.
— Поговорить бы с ним, — вздохнула Сара, меняя положение и растирая поясницу, затекшую от долгого сидения на полу, — порасспросить. Мальчишка гордец и в письмах наверняка сообщает только то, что считает нужным, а все причины страхов замалчивает.
Я снова был склонен с ней согласиться. Кажется, я уже замечал за Гарри эту исключительно поттеровскую черту: проявлять беспокойство только тогда, когда уже полностью в дерьме и без посторонней помощи выбраться из пресловутой субстанции возможным не представляется.
— С другой стороны, нам бы с этим вот делом, — Сара кивнула в сторону разочаровавшей нас газеты, — нужно прежде разобраться. А то может статься, мы только за порог, а нас тут же — под белы рученьки и в кутузку. Или вообще хлопнут и в Темзе утопят. Так что, будем работать.
Последнюю фразу она проговорила таким бодрым, если не сказать, веселым голосом, что мне стало не по себе от ее цинизма. Как же нужно скучать, чтобы счесть расследование убийства… ну, или потенциального убийства, счастливым избавлением от этого недуга?
Эх, Сара, ты порой просто чудовище!
Глава 29.
После трехнедельного пребывания в Лондоне, которое Сара называла «прозябанием», я был вынужден признать, что все «следственные мероприятия» — тоже хиддинговское выраженьице — завели нас троих в глухой тупик. Кольцо мы разобрали практически на корпускулы, но так ничего нового и не узнали. Волчек даже на чары его проверял — у него в притоне для таких задач имелось несколько рукастых и не слишком разборчивых в средствах молодцов — и все так же «в молоко». Была еще надежда на элова напарника Кью, того самого лысого усатого коротышку, которого я видел при первом знакомстве с Гринвудом. Мы с Волчеком было ухватились за этот шанс и разыскали его примерно через неделю в одной из восточных курилен, которые — по словам оборотня — приобретали все большую популярность среди обитателей Дрянного переулка.
Когда мы вошли в насквозь прокуренное темное помещение, Кью сидел в углу на дощатом настиле, покрытом ковром, на котором от грязи уже не было видно рисунка, и пребывал в оцепенении, словно спал с открытыми глазами. Был он по пояс гол, а взгляд был настолько замутнен опиумным дурманом, что я сомневался, сможем ли мы вообще добиться от него членораздельной речи. Волчек выволок мужичонку буквально за шкирку, долго тряс, пытаясь вернуть того на грешную землю, а потом оттащил в свой притон и оставил там до утра.