— Разумеется, лучше, — и потом с вызовом. — Да! Я спала с ним, если тебя это интересует.
— Не интересует.
Ох, неправда, Сириус. Интересует, да еще как. Одно дело догадываться, другое — услышать своими ушами. Я продолжал говорить и с каждым словом в голосе скапливалось все больше яда:
— Это давно было ясно, Сарита. Все к тому шло. И как тебе он?
— Заткнись, а? — она вдруг как-то за секунду сникла и, опустив плечи, отвернулась.
Но меня уже несло.
— Что так? Давай поговорим. Переживаешь, что ему досталось? Ну, так я его еще пощадил. В прошлый раз он тебя уже почти искусал. Сейчас полнолуние, Сара. Так что, если тебе так его жаль… можешь только свистнуть и твой любовник на брюхе к тебе приползет. И простит, и обласкает, и …
Молниеносно, за долю секунды Сара развернулась и прыгнула вперед. Перед моими глазами метнулась белая голова, лицо с бешеными темными глазами, а кулак с побелевшими костяшками я каким-то чудом успел перехватить в дюйме от собственного носа. Она опять шипела. Но и я был зол. Чрезвычайно зол. Схватил ее за волосы и оттащил от себя. Впрочем, тут же отпустил, встряхнул за плечи.
— Прекрати выебываться, Сара. Ты виновата. Целиком и полностью. И, твою мать, завязывай бросаться на меня, — последнее я уже кричал.
Хиддинг вырвалась из рук и широкими шагами отошла прочь. Встала в нескольких футах от меня, дрожащими руками вынула сигареты и, нервно затянувшись, выдохнула дым. В этот момент выглянула луна. Она очертила на белом, снежном поле темную фигуру Сары. «Какая же она хрупкая», — неожиданно понял я. Кажется, ничего не стоит переломить, а ведь нет, не ломается. Ни слезинки, ни жалобы! Откуда такая сила?
Сара медленно вдыхала и выдыхала дым. Дрожь уходила, опущенные плечи расправлялись… Минут через десять она успокоилась настолько, что подошла ко мне и протянула руку.
— Мир, Блэк?
— Перемирие, — тоже без злобы в голосе ответил я.
Как же я хотел расспросить Хиддинг! О многом расспросить. Язык так и чесался, но, видит бог, я старался унять себя, чтобы не раздувать конфликт с новой силой. Очень кстати вспомнилось, что это я, строго говоря, попросил ее мне помочь и это мое, вернее гаррино, «дело» вызвало наш такой поспешный отъезд. А что до Волчека… Черт! Потом. С этим разберемся потом, когда остынут эмоции и на смену им придет трезвость ума.
До места назначения мы добрались лишь к вечеру, поскольку в пути пришлось еще раз остановиться. На большой высоте моя подруга жутко мерзла и я боялся, что она просто не удержится и свалится с метлы.
— Славное местечко, — первое, что сказала Сара, когда мы оказались в той самой знакомой мне пещере. Непонятно было, шутит она или говорит серьезно. Хотя мне, откровенно говоря, было сейчас на ее настроение плевать, я чувствовал себя настолько вымотанным и физически, и эмоционально, что готов был завалиться спать прямо на голой земле. Впрочем, так вышло, что подобный аскетизм был лишним.
Сара, как оказалось, обо всем позаботилась. А я то еще гадал, что моя подруга тащит в своей неизменной матерчатой сумке.
— Наш друг-голубок презентовал, — хмуро усмехнувшись, проговорила Сара, вытаскивая на свет миниатюрный сверток. — Говорил, что это от братца осталось, ему то — Крису — оно без надобности.
Внутри оказалась тонкая блекло-серая ткань, явно не тянувшая на одеяло, но как только я взял ее в руки, сразу почувствовал тепло. Хм. Термо-чары?
— Это тебе, Блэк.
Я поднял глаза на ежащуюся от холода фигурку.
— Не дури. Завернись и спи. Я обойдусь.
— Не-е-е. У меня свое. Ваши волшебные штуки меня не любят. Еще поджарюсь во сне, как рождественская гусыня, — сказала она чуть более весело. Правда, до настоящего сариного смеха было еще далеко. Видать, потрепало ее сегодня изрядно!
«Свое» оказалось самым обычным спальным мешком, довольно большим и теплым, особенно, если учитывать, в какой микроскопический пакет он умещался. А у магглов тоже свои «чудеса»!
— Когда подготовилась-то? — от перспективы относительно комфортного сна у меня несколько улучшилось настроение.
— Вчера, — донеслось до меня из мешка. Сару в его недрах было уже не видно, поскольку она по привычке закопалась с головой, как барсук в нору. — Ты же сказал, что придется ночевать в горах…
Я тоже улегся, но несмотря на усталость, сон не шел. Я вертелся с боку на бок, ерзал, выбирая положение, а в мозгу также ворочались и ерзали разнообразные мысли. Волчек и Сара. Сара и Волчек. Да какого треклятого дементора, Блэк! У тебя забот выше головы, а на уме только эти двое. Думай лучше о Гарри, все полезнее. Ну, или об Алане, на худой конец. Вот, черт! Наваждение какое-то…