На том и порешили. Собрали пожитки. Я расчехлил метлу, мысленно усмехаясь сариному кислому выражению лица и при взгляде на мой транспорт. Да уж, детка, связалась ты с волшебниками на свою голову!
— Высоты боишься? — спросил я, когда она устроилась позади и нервно бросила взгляд на небо.
— Неизвестности, — недовольным голосом призналась Сара. — Еще в детстве, когда в самолет первый раз села, подумала, как это: железное и вдруг летает. Так и протряслась всю дорогу, — и добавила уже веселее, словно подбадривала саму себя. — Я земной человек, меня в небо не тянет.
Я расхохотался. Эх, Сара! В какую-нибудь опасную для жизни дыру лезть — так это пожалуйста, а тут всего-то… тьфу… на сто футов в небо подняться и, надо же, струсила.
— Держись крепче, земной человек, взлетаем.
В Абердине Сара отыскала отличное место для временного жилья, которое она определила как туристический лагерь. Называлось оно поэтично — «Долина туманов», но в сущности было лишь базой для экскурсантов, толпами приезжавших на север Шотландии в поисках «местных красот». Состав живущих менялся там чуть ли не ежедневно: укатили одни, прикатили другие. Служащие только белье успевали менять и расселять желающих поглазеть на достопримечательности в микроскопических домиках-коттеджах, где из удобств были только душ да спальня. Словом, истинно временное убежище. Нас с Хиддинг это чрезвычайно устраивало: тут точно можно было не опасаться, что мы привлечем чье-то внимание. У местного начальства в лице спортивного вида тетки с энергичным загорелым лицом был такой затюканный и дерганый вид, что она даже не спросила у нас, откуда мы, хотя это, мне кажется, было в маггловских отелях принято.
— Сейчас сезон, — вполголоса пояснила мне Сара, когда я поделился с ней своими наблюдениями, — рождество на носу. Так что нынче весь туристический бизнес на ушах. Хорошо еще места оказались свободные.
Домик нам достался на отшибе, что опять таки было неплохо. Мы вползли туда уже почти без сил. Пока Сара плескалась в душе, пытаясь хоть как-то отогреться, я прилег на постель и, кажется, задремал. Открыл глаза я, лишь почувствовав у себя на лице пристальный взгляд. Сара сидела на своей постели, закутавшись до подбородка в одеяло, вокруг нее были разложены в бумажки, которые она то и дело перекладывала.
— Сколько я спал? — спросил я. Пошевелился и почувствовал ломоту во всем теле.
— Недолго, — пробормотала она, глядя в одну точку у меня над головой. Потом взгляд сфокусировался на моем лице. — Послушай, хотела тебя спросить… В тот вечер, когда на тебя крыша упала…
— Не крыша, а водосток, — поправил я.
— Не важно… Ты помнишь, какая была погода?
Я удивился вопросу. Попытался припомнить. Вроде сухо было, солнечно. И вечер был тихий.
— Ага, — только и сказала Сара, когда я ответил на ее вопрос, и снова погрузилась в раздумья. Я минут пять ждал, что она мне пояснит смысл странного вопроса, но моя подруга не спешила порадовать меня информацией и я, устав от битвы со своим любопытством, спросил:
— Почему это кажется тебе важным?
— Ну, согласись: необычно, чтобы дом рушился безо всяких причин, — ответила она почти сразу.
Я тоже сел на кровати и вытянул ноги, прислонившись спиной к стене. Воспоминания о той ночи потускнели за месяц и мне пришлось напрячь память, чтобы оживить все детали. Вот я вхожу в темное пространство позади таверны, слепну на секунду от темноты, медленно двигаюсь вперед и… Да! Тогда мне показалось, что я видел кого-то. Потом, после рассказа Розмерты, я начал сомневаться, но теперь…
— Ты думаешь, кто-то сделал это нарочно? — мне стало вдруг очень холодно.
— Я думаю, — четко и медленно проговорила Сара, заглядывая мне в глаза, — что ты был в шаге от собственной смерти. Ты удивительно везучий парень, Блэк. Появись твоя подруга-трактирщица минут на десять позже, боюсь, она нашла бы твой хладный труп.
Такие заявления, понятное дело, вряд ли кого-то могут оставить равнодушным. Но я решил пока на всякий случай не паниковать, тем более это всего лишь версия.
— Ладно, Хиддинг, оставим мою героическую персону, — я говорил нетерпеливо, пытаясь за недовольством скрыть растерянность. — Ты ведь не за этим детей мучила. Давай выкладывай, что там у тебя… сочиняется.
— Что совсем терпежу нет? — спросила было Сара, но видя, что я сейчас вовсе не в настроении вести словесную перепалку, посмотрела в блокнот и начала излагать:
— Пока все еще сыро, сшито на живую нитку. Но схема, кажется, вырисовывается, — она выпуталась из одеяла и поправила несколько листков, лежащих на кровати. — Пока все ниточки сходятся на одной фигуре — Крауч. Это не значит, что он единственный, кто тут замешан, но он или организатор, или основной участник авантюры.