Весь февраль было очень ветрено, особенно на побережье. Именно там мы с Сарой проводили этот месяц в уже порядком осточертевшей нам обоим роли туристов. Сначала море мне нравилось. Я даже уговорил Сару пожить подольше в одной небольшой рыбацкой деревне, откуда в ясную погоду открывался вид на остров Скай. Подруга была немного недовольна, бухтела, что задерживаться долго в одном месте это против правил, но все же я замечал, что и ей тут нравится. Мы то и дело бродили по безлюдному берегу, обрамленному желтоватым ледяным припаем и по большей части молчали. Потом это умиротворение и спокойствие, порожденное ритмичным шумом моря, прискучило. Стало одолевать уныние и мы оба, не сговариваясь, решили, что пора уезжать. Первый автобус уходил из деревни в восемь утра, именно на нем мы собирались отбыть по маршруту дальше, но планы наши внезапно изменились.
Когда Сара принялась трясти меня за плечо, было едва ли шесть. Она была помятая, словно только поднялась с постели, и очень встревоженная.
— Просыпайся, дело есть, — говорила она шепотом, хотя в этом и не было необходимости. Мы жили тогда в частном доме, один из флигелей которого хозяева сдавали приезжим. И в данный момент мы были единственными постояльцами.
— Это так срочно? — просыпаться отчаянно не хотелось.
— Да. Волчек письмо прислал.
Я мгновенно насторожился.
— Решил, что пора примириться? — едко получилось, даже слишком. Сара, разумеется, сразу окрысилась.
— Прекрати, Блэк, все более, чем серьезно. Он пишет, что кто-то залез к Крису в дом и что-то искал. Беспокоится за меня… за нас, между прочим.
— Так за тебя? Или за нас?
— Не цепляйся к словам, — некрасиво сморщилась она. — Это, несомненно, связано с Элом. Волчек тоже так считает.
— И что Крис?
— Не знаю. Не помнишь что ли, как Волчек обычно пишет? Три слова и точка. Но, думаю, наш голубок в панике. Откуда бы Волчек узнал? Небось первым делом к нему кинулся.
— И что? Предлагаешь опять начать прятаться?
— Ну, по крайней мере, так открыто, как последнее время разгуливать не стоит. Господа вышли на тропу войны. Если наши с тобой выводы относительно смерти Алана верны, то даже твоя собачья шкура не спасет. Тут явно замешан тот, кто знает о твоем умении.
На меня навалилось уже почти забытое чувство тоски. Опять. Опять мы убегаем. Опять прячемся и замираем от любого шороха. Когда же это кончится? Я взглянул в темные глаза, взиравшие на меня с бледного лица, и прочел в них ровно то же самое.
— Иди ко мне, — я потянул Сару за руку, и она впервые за много дней не сопротивлялась. Прижалась головой к плечу и только слегка вздрогнула, когда я обнял ее за талию. Так, молча, мы сидели минут пять. Потом она вздохнула, аккуратно высвобождаясь.
— Ехать все равно куда-то надо. Может, мы зря паникуем?
Но я подумал, что это неправда. Сара сама в это не верила.
— Я знаю одно место. Это недалеко. Там надежно, но…
— … мне туда не войти, — закончила Сара даже не вопросом.
— Скорее всего. Но попробовать можно.
— Попробовать? — у Хиддинг в голосе была грустная насмешка. — А живой я после этого выйду, а Блэк?
И опять мы подумали об одном и том же. Да уж, мое семейное гнездышко у кого угодно отобьет охоту экспериментировать.
— Там другое, — произнес я максимально уверенным тоном и стал рассказывать про чары доверия. Весь мой расчет был на то, что некоторые заклятия на Сару, как на магглу, действовали иначе, чем на волшебников. Может и заклятие доверия можно преодолеть? Не влияют же эти чары, скажем, на сов. Фу, сам поморщился от такого сравнения! Сара слушала невнимательно, потом махнула рукой.
— Веди, куда хочешь.
До знакомого мне поселка Берег мы добрались за пару часов. Я очень надеялся, что Эл Гринвуд кроме меня никому не открыл тайну местонахождения своего дома, впрочем, ему и некому было. Разве что Крису, но тот, понятное дело, опасений не вызывал.
Дом стоял на своем месте, за ним начинались поля, а дальше поросшие лесом горные склоны. С другой стороны поблескивала гладь Каледонского канала. Как удачно, что дом стоял на отшибе. Вокруг не было ни души.
— Где он? — вполголоса спросила Сара. Я указал рукой, а она обреченно кивнула. — Ну, что ж, веди. Можно, я сразу глаза закрою? — последнее она спросила со смехом, впрочем, довольно нервным.
— Погоди закрывать. Сначала прочти это, — я подал ей записку, которую начертал когда-то Алан. Хорошо, что у меня, как у известного неряхи, вечно куча хлама в карманах. Про эту бумажку я вспомнил только по дороге.