— Что ж, можно еще раз полистать газету. Есть минимальный шанс: мы что-то упустили, какую-то мелочь. Но, — она выпрямилась и внимательно посмотрела на меня, — думаю, в этом немного смысла. Все важное и бросающееся в глаза мы и так перечитали по три раза, а на объявления о продаже удобрений или еще на что-то подобное и смотреть не стоит. Эл ведь по памяти, скорее всего, надпись сделал. Вряд ли он помнил наизусть содержание газеты от начала до конца. Не-е. Ответ на вопрос надо искать в передовице или, на худой конец, в первой части.
— Я помню заметки про финал и про нападение на грюмовскую хибару, — сказал я пересаживаясь на край сариного кресла.
— А я о пропавшей собаке какой-то певицы и о пропавшей женщине. Еще позабавило, что статьи друг за другом шли.
— Пропавшая это Берта Джоркинс? — с волнением в голосе спросил я, Сара резко повернула голову и потом медленно, будто неуверенно, кивнула.
— Ты ее знаешь?
— Да, — я нетерпеливо махнул рукой, — но не в этом дело. Алан в предпоследнюю нашу встречу говорил о ней и вроде собирался, как он выразился, «порыть» в этом направлении. Он еще сказал, что эта ведьма сущее наказание, везде нос свой совала и посплетничать любила. Да и я могу подтвердить, она такой еще в школе была.
— Узнала что-то и ее убрали, — хмуро сказала Сара. — Все, как у меня.
— Эл предположил то же самое, — согласился я. — Может, именно это он и хотел сказать своим посланием? Странно только, что сослался именно на этот номер. Об этой дамочке «Пророк» все лето писал… Алан, кстати, сам мне об этом и говорил.
Хиддинг глубоко задумалась. Сидела неподвижно, щурилась, поводя головой из стороны в сторону и глядя вокруг невидящим взглядом, потом резко выдохнула.
— Может быть, есть связь между какими-то событиями, описанными в конкретно этом номере… Да. И эти связи тянутся к Краучу? Черт! — она хлопнула по подлокотнику кресла, — должно быть просто… просто.
— «Просто», потому что адресовано мне? — с усмешкой спросил я. И почему эти двое — Гринвуд и Сара — такого плохого мнения о моих умственных способностях? Впрочем, Гринвуд-то как раз наоборот, явно переоценил мою догадливость. А может, полагал, что сможет дать пояснения при личной встрече? Рассчитывал вернуться, не заметив опасности?
Хиддинг поморщилась, отмахнулась и вылезла из кресла.
— Иди спать, Блэк, — проворчала она, не поворачиваясь. Покопалась в своей сумке, вытащила номер «Пророка» и, разложив его на столе, принялась расхаживать по комнате, будто что-то искала.
— Мешаю?
— Да. Когда ты рядом, думается плохо.
— Вот те раз! — засмеялся я. — Я так негативно влияю на твои умственные способности? Или это мое нечеловеческое обаяние сбивает с толку?
Я увидел, как на миг напряглись плечи, дернулась голова, будто она хотела повернуться, но раздумала. Через пару секунд донеслось знакомое хрюканье.
— Иди уже, песий сын. Стоит только мне задуматься, как ты начинаешь меня смешить. А это никуда не годится.
Утром я застал в гостиной трогательную картину. Сара спала, положив голову на сложенные на столе руки, а все пространство перед ней было усеяно вырезками из «Пророка», разложенными на манер карточного пасьянса. «Проверяла свою версию», — сообразил я, разглядывая ложбинку на тонкой шее в том месте, где начинались волосы. И опять поймал себя на крамольной мысли, мол, это место просто предназначено, чтобы его целовать. Усмехнулся. М-да, уютный дом явно настраивает на определенный лад.
Я взял Сару за плечи, одновременно приподнимая ее голову со стола.
— Эй, девочка, — произнес я тихо, чтобы не напугать, но просчитался. Сара дернула головой так, что чуть не выбила мне зубы, и тут же вскочила, как вспугнутая тетерка. Черт! Я уже отвык от этих сариных привычек.
— Прости, — поморщилась она, глядя, как я держусь за разбитую губу. Потерла пострадавший затылок, села. — Не заметила, как уснула. Все думала, думала…
— Вижу, — кивнул я в сторону стола. — Иди, ляг и подремли, полуночница.
— Я не… — речь прервал душераздирающий зевок. — Я тут в кресле посплю.
Я пожал плечами, мол, дело твое. Ушел на кухню, пытаясь сварганить себе что-нибудь пожрать, но кроме пустых бутылок в шкафах у Эла ничего не было. Налил себе безвкусного чая и вернулся в комнату, где Хиддинг уже свила себе гнездо на коротком, даже для ее коротышечьего роста, диване. Пока я пил чай, лениво разглядывая плоды сариных полуночных бдений, моя подруга уснула. Лицо ее, последнее время по большей части озабоченное и хмурое, разгладилось и Сара в миг похорошела. «Надо же, веснушки, а раньше не замечал», — говорил в моей голове кто-то, явно отличающийся от меня обычного излишней чувствительностью. Я стряхнул наваждение и решил пока суть да дело раздобыть еды, раз уж мы обзавелись жильем.