— Да, мы ему написали. Но ответа пока не было. Но я так думаю, — сказал Уизли тоном, по которому было ясно: он братца недолюбливает, — что Перси ничего не знает, а вид делает, что в курсе… Только и твердит, что «это не вашего ума дело» и что мистер Крауч регулярно присылает ему сов с распоряжениями…
Он бы, вероятно, еще что-то добавил, но его перебил голос Гермионы. Она во все глаза смотрела на Сару.
— Но вы же не думаете, что…
— Не нужно забегать вперед, — необычно мягко прервала ее моя подруга, слегка пошевелив указательным пальцем. — Делать выводы, не выяснив всего досконально, я опасаюсь. Скажи лучше, Гермиона, не замечала ли ты чего-то необычного в поведении… профессора Грюма?
Я недоуменно посмотрел на Сару. Что она хочет узнать? Подтверждение того, что Грозный Глаз правильно понял мою просьбу? Но я же говорил ей, кажется…
Еще три недели назад мне пришел от Грюма ответ. Он был краток, как и ожидалось. «Все понял. Буду работать». Как же я тогда обрадовался! Поверил, значит, мне мой бывший шеф. Безоговорочно поверил. На какой-то момент я, грешным делом, даже стал невольно ждать со дня на день сообщений об аресте или опале Крауча. Осадил себя, правда, почти сразу: Грюм, конечно, решительный человек, но чтоб так… сгоряча.
И вот теперь этот сарин странный интерес. Я помимо воли уставился на Гермиону, ожидая, что она ответит. Девочка чуть смутилась от столь пристального внимания двух взрослых людей, на щеках появился румянец. Держу пари, юной мисс польстило, что кто-то интересуется ее мнением в обход «главного действующего лица», которым дети априори считали моего крестника. Гермиона наморщила лоб и сказала с небольшой заминкой:
— Нет, — потом коротко взглянула на мальчишек, прокашлялась и выпалила: — Есть одно… В общем, я видела, как профессор убил сову!
— Тебе показалось, — в один голос заговорили Гарри и Рон, а рыжий друг добавил: — Он же тебе объяснил!
Я посмотрел на Сару, а Сара — на меня. Она едва заметно кивнула мне и показала глазами на детей. «Спроси», — беззвучно шепнули ее губы.
— Гермиона, ты уверена?
— Да! — решительно сказала она, игнорируя протесты мальчишек. — Это было еще в феврале. Меня профессор МакГонагалл задержала после урока и я возвращалась в гостиную одна. Шла мимо грюмовского кабинета, думала совсем о другом и вдруг слышу звук… Негромкий, но такой… как будто что-то ударилось о дверь. Я бы, наверное, и внимания не обратила. Но профессор Грюм сам вышел из кабинета и я случайно увидела мертвую птицу. Она совсем на пороге лежала.
— И ты спросила его? — я старался ни звуком, ни жестом не выдать все нарастающую тревогу.
— Ну… — замялась Гермиона, краснея еще больше, — я бы не решилась, но он сам заговорил. Сказал, что это его птица и она, кажется, съела отравленную крысу и очень мучилась. Только письмо дотащила и умерла.
— И ты поверила? — спросил я, краем глаза замечая беспокойство мальчишек. Скорее всего, подруга им это уже рассказывала, а они ее разубедили. И вот теперь наше с Сарой пристальное внимание к этому «досадному недоразумению» вызывало у них вопрос.
— Нет сначала, — строгим, даже немного обвиняющим голосом продолжала девочка, — еще сказала ему, что совы не едят падали. А он мне: эта все ест. Специальная порода, неприхотливая, — Гермиона вздохнула. — Профессор Грюм выглядел таким расстроенным, а ведь он обычно такой…
— Несгибаемый? — тихо проговорила Сара. Три пары детских глаз обратились к ней, а она, постукивая пальцем по подбородку, медленно и задумчиво продолжала: — Жесткий человек, старый солдат… он ведь не один десяток смертей видел, наверное… пустил слезу из-за птички. Вам не кажется это странным?
— Ну, не знаю, — пробормотал Гарри неуверенно, — вообще-то он бывает… добрым, ну или деликатным, — я усмехнулся при этих словах: деликатный Грюм это практически оксюморон. Поттер, слава богу, моего выражения лица не заметил, ибо глядел на своих друзей, будто призывая их в свидетели. — Помните тот случай… с Невиллом.
Сара, разумеется, попросила пояснить. Рон и Гарри, перебивая друг друга, начали эту ее просьбу добросовестно выполнять. На мой взгляд, как раз здесь Грозный Глаз был вполне в своем духе. Ударить в больное место — он ведь не мог не знать о Фрэнке и Алисе — а потом поддержать. Воспитание духа, мать его! Методы у Грюма всегда были драконовские, хоть и эффективные.
Сара все время что-то писала в свой блокнот и потому, когда мальчишки умолкли, возникла небольшая заминка и я задал не дававший мне покоя вопрос.