— Гермиона, а ты можешь эту сову описать?
Девочка удивилась, но послушно начала говорить. Что ж. Сбылись мои худшие опасения. Это была птица Флер. Бретонская почтовая сова, которая никогда не ошибается и всегда доставляет письма адресату. И кто бы мне объяснил, что все это, черт подери, значит.
Через час дети засобирались, я отправился их провожать, оставив Сару наедине с ее записями. Гарри хотел бы, вероятно, еще задержаться, что было для меня, как бальзам на душу, но Гермиона так хмурилась и ворчала, мол, их опоздание может вызвать ненужные вопросы, что Поттеру пришлось смириться. Так-так, мисс Грэйнджер у них в компании, похоже, не только мозговой центр, но и ходячая совесть. М-да, еще раз убеждаюсь, что малышка не зря так напоминала мне Лили. По замашкам — вылитая Эванс.
Вернулся я, когда уже смеркалось. Сара сидела на камне у входа — внутри ей уже не хватало света — и, свернув чуть ли не узлом ноги, колдовала над своими записями. Она подняла на меня рассеянный взгляд, потом тряхнула головой и потерла виски.
— Пришел? Что ж, хорошо. Нужно поговорить, Блэк. Только, боюсь, тебе не понравится.
— Очередная теория заговора? — попробовал пошутить я, но из-за моей собственной тревоги острóта вышла бездарной и несмешной.
— Мы ошиблись, Блэк. И, кажется, ошиблись фатально, — жестко сказала она, поднимаясь и подходя ко мне вплотную.
— Ошиблись? Ты о Грюме?
— Да, Блэк. Пока тебя не было, я думала…
— И что надумала, Шерлок Холмс?
Сара сверкнула глазами, осуждая за неуместное, по ее мнению, ехидство, но произнесла ровно:
— На кой черт человеку бессмысленный поступок? Зачем лгать, если за тобой нет вины?
— И ты пришла к выводу, что раз есть вранье — значит есть и вина?
— А ты не согласен?
Я вздохнул, сел на камень и поманил к себе Сару. Она, чуть помедлив, устроилась рядом. Прислонилась спиной к моему плечу и сказала, глядя вдаль:
— К этому человеку сходится множество нитей. Я замечала это и раньше. Все ключевые моменты, важные для понимания… и в каждом из них — он, этот герой с безупречной, по твоим словам, репутацией. И сегодня снова… — она махнула рукой в сторону своих записей и с досадой в голосе добавила: — Но все это бессмысленно, если нет мотива. Если только… Дьявол! Ну, конечно!
Сара подскочила с камня, будто он внезапно раскалился, схватила внушительную пачку листков, лежащих у нее под ногами и начала так судорожно перебирать их, что-то бормоча себе под нос, что я невольно подался вперед от любопытства.
— Вот! Вот оно, Блэк. Господи, как мы сразу-то не доперли? А ты-то… ты-то должен был в первую очередь…
— Что? Что я должен был? — от ее разговора загадками я начал выходить из себя.
— Да вот же! — она трясла смятым листком с нечитаемыми каракулями. — Грюм твой вовсе не Грюм. Проклятье, Блэк! Да ты же сам это проделывал не раз и не два. Выпил стаканчик и бац — другое лицо. Я… Черт! Я даже уже удивляться перестала. А тут…
— Ты имеешь в виду оборотное зелье?
— Да. Поэтому он и убил птицу. Она не отдавала ему письмо, а девочке наврал, потому что испугался, что она кому-то разболтает. Я сама так миллион раз поступала: если не хочешь, чтобы трепались, начни об этом разговор сам — любая ложь за правду сойдет.
— Это очень серьезное обвинение, Сара.
— Знаю, — она немного понизила голос, но говорила по-прежнему с жаром, — но ты только погляди, как все сходится. На карте твоей волшебной его нет, ученая птичка его не признает, поступки совершает нехарактерные — ты сам пару раз об этом обмолвился.
— Но тогда кто он?
— А ты не догадался? Крауч, конечно. Не зря же он так взволновался, когда твой Гарри про карту ему разболтал, стал выпытывать, не заметил ли парень чего… Поэтому он и на людях не появляется, сказавшись больным. И Алана он убил… наверно, тот узнал что-то такое… А потом тебя в деревне подкараулил, вспомни, ты ведь говорил, что он там был. Он наверняка знал про твою собачью маскировку, раз снюхался с тем доносчиком, которого ты в прошлом году ловил. Одного не пойму, зачем он в школу перебрался? А сделал он это не так давно, скорее всего, после того как убили Гринвуда. Возможно, именно это его и сподвигло. И все равно не ясно… Разве дела делать с высокого поста не безопаснее?
Последние фразы Сара произносила уже явно не для меня. Она опять рассуждала вслух. Снова плюхнулась на камень, лихорадочно перебирая листки и листая блокнот. Я взял ее за плечи.
— Стой, Сара, стой, — впервые видел ее такой необузданной, когда речь шла о деле. Сам же я, словно по контрасту, был спокоен, даже поражался этому. Хотя все объяснимо. Для меня эта новая версия подруги было сущей дикостью. Ведь для того, чтобы скрываться под личиной Грюма, нужно его самого… убить. Другого варианта я не видел. А убить Аластора Грюма, это, знаете ли, не всякому по зубам.