— Да как ты не…
— Я слышу тебя, Сара, — сказал я твердо, по-прежнему сдавливая руками ее плечи. — А сейчас помолчи. Дай подумать.
Она скинула мои руки, сердито встряхнувшись.
— Хорошо, — голос заледенел, губы поджались, — думай. Только не очень долго. Если я права, то ты своим письмом этому человеку только усугубил ситуацию. И теперь твой мальчик в опасности. Полагаю, тебе это известно не хуже меня.
Мое появление в кабинете директора Хогвартса этот самый директор, а по совместительству уважаемый глава Визенгамота и прочая и прочая, воспринял на удивление спокойно. Хотя что ему беспокоиться? На моей памяти, разрушить дамблдоровскую невозмутимость могло лишь что-то действительно выдающееся. Куда уж мне-то.
Решение явиться к Дамблдору далось мне долгой борьбой разума с эмоциями, но я — к добру ли, к худу ли — принял его и теперь отступать было поздно. Когда я возник в пламени директорского камина, хозяин кабинета восседал в своем неизменном кресле и только слегка приподнял брови, выражая умеренное удивление.
— Прошу прощения за поздний визит, — выдал я отрепетированную фразу и, даже не пытаясь отряхнуться от пепла, ступил на ковер у камина.
— Не стоит извиняться, Сириус, — ответил Дамблдор, делая приглашающий жест рукой. — Проходи. Полагаю, ты хочешь сообщить нечто важное, раз пренебрег менее радикальными способами связаться со мной?
М-да. Все-таки на поприще словесных дуэлей я Дамблдору проиграю в любом случае.
Я уселся на жесткий стул, который он наколдовал мне, вестимо, в назидание, чтобы впредь не своевольничал, и вдруг понял, что не знаю, с чего начать. Ну, не с обвинений же в самом деле?
— Речь пойдет о Гарри, не так ли? — все тем же ровным тоном вопросил он.
— И да, и нет.
Наверно, его спокойствие и отсутствие ожидаемых вопросов подтолкнули меня начать издалека. Я рассказывал о своих наблюдениях, открытиях, об информации, которую собирал по крупицам, утаивая по возможности ее источники. Когда я упомянул о Петтигрю, то заметил, что сосредоточенность директора на моем повествовании стала максимальной. «Что, уже жалеете, что дали мерзавцу смыться?» — мстительно подумал я.
Так, постепенно, повествовательная часть моего выступления себя исчерпала и настал черед главного, а именно: моих — а точнее, сариных — умозаключений и подозрений.
— Профессор, поймите, я никого не хочу обвинять голословно, но и проверить я, как вы понимаете, не имею возможности. А вы… — я замялся, подбирая формулировку поделикатнее.
— Ты хочешь, чтобы я допросил Аластора? — то, что Дамблдор говорил прямо, без привычных экивоков и словесного тумана, вселило в меня надежду. Стало быть, он понимает и принимает мои аргументы. Что ж, это должно было мне льстить, но почему-то не льстило. Единственное, что было для меня сейчас важно, чтобы Дамблдор мне поверил.
— Да, директор. Не знаю как, но…
— Сириус, проверить человека не составит труда. Другое дело, если твои подозрения необоснованны, это может нанести удар по его репутации.
— Но ведь можно все сделать осторожно. Если он невиновен, репутация не пострадает.
Боже, Блэк, ты достиг самой вершины наглости: учишь Дамблдора, как нужно быть тактичным. Даже смешно стало, ей-богу.
Директор на несколько минут замолчал, сложив пальцы домиком и прикрыв глаза. Потом, очевидно, приняв решение, встал, мимоходом извинился и заглянул в какой-то потайной шкаф. Покопавшись там, он соизволил повернуться ко мне. Я уже был, как на иголках, хотя изо всех сил стремился этого не показать.
— Сириус, я прошу тебя пока ни во что не вмешиваться. Не буду просить тебя уехать, тем более, что однажды ты уже пренебрег моим советом, — Дамблдор укоризненно глянул на меня поверх очков, но тут же отвел взгляд и сосредоточился на разглядывании содержимого своего стола.
— Но вы выполните мою просьбу? — настойчиво проговорил я, не вставая со стула.
Директор еще раз внимательно смерил меня взглядом и мышцы лица его чуть дрогнули.
— Было бы бесчестным не оценить твой риск. Ты ведь явился сюда, сознавая, что тебя могут задержать. Нет-нет я не стану ничего предпринимать в отношении твоей свободы. Ведь ты честно соблюдаешь мои рекомендации относительно Гарри, не так ли?