Рекомендации не ввязываться в воспитание Героя? Хм. Это как сказать.
— Я переписывался с Гарри весь этот год, профессор, — спокойно и даже с некоторой беспечной наглецой заявил я.
Теперь он все-таки улыбнулся.
— Знаешь, Сириус. В этом я не сомневался. Должно быть, это к лучшему. А теперь иди.
— Но ведь вы сообщите мне…
— … если что-то узнаю?
— Да.
— Думаю, ты заслужил это. И… Да, Сириус. Вынужден задать тебе один вопрос.
— Слушаю вас, профессор, — ответил я, теряясь в догадках.
— Я ни в коей мере не сомневаюсь в твоих умственных данных, но тем не менее… Ты сам пришел к этим выводам или тебе… кхм… помогли?
Я ухмыльнулся.
— Скажем так: информацию я черпал не только из переписки с крестником.
Дамблдор многозначительно покивал.
На этом наш странный разговор окончился и я исчез тем же способом, как появился.
Три дня я провел, как на иголках. Мы с Сарой опять перебрались в дом Гринвуда — собственно, идея с каминным визитом к директору родилась у меня именно там — и жили, каждый день ожидая какого-нибудь подвоха. Хотя это было, строго говоря, не вполне разумно: дом, защищенный чарами доверия, был непроницаем для посторонних. И тем не менее, я просыпался каждое утро с каким-то иррациональным страхом преследования. Моя нервозность передалась и моей подруге, поэтому мы почти не разговаривали, опасаясь, что, будучи оба на взводе, неизбежно сорвемся друг на друге. Утром во вторник я понял, что уже не в силах ждать дольше. Мысли вертелись вокруг директорской персоны и я никак не мог решить: поверил он мне или нет.
В середине дня — часы на деревенской башне как раз били полдень — я задумал проветриться, заодно попробовать раздобыть газет, как вдруг услышал нервный возглас Сары. Обернулся уже от двери и обомлел. В распахнувшееся внезапно окно влетела огромная птица, сияющая и лишенная четких очертаний. Хиддинг прикрыла ладонью глаза, как от ослепляющего света, а я пожирал взглядом это чудо. Еще до того, как птица заговорила, я уже догадался — это был феникс, патронус Альбуса Дамблдора.
— Мистер Блэк, — промолвило эфемерное существо хорошо поставленным профессорским голосом, — обстоятельства требуют вашего немедленного присутствия в Хогвартсе. Можете, если необходимо, воспользоваться камином.
Вспышка, легкий треск, как от искрящего фитиля, и феникс растаял в воздухе. Я невольно взглянул на окно — оно было заперто.
— А твой профессор любит покрасоваться, — у Сары был немного взъерошенный вид, но улыбалась она во весь рот.
— Понравилось?
— Что? Лазерное шоу? Что ж, эффектно. Надо полагать, случилось что-то необычное?
Я кивнул. Говорящий патронус это тебе не сова. Таких с приглашениями на чай не рассылают. «Хотя с директора станется», — вдруг ни с того, ни с сего весело подумал я, почувствовав все нарастающее радостное возбуждение. Почему-то не верилось, что такой вестник может приглашать к чему-то ужасному.
И вот я снова стоял на ковре в директорском кабинете и, как и три дня назад, меня встретил знакомый взгляд поверх очков. Это к вопросу, что такое дежавю и как с ним бороться.
То, что директор, мягко говоря, взволнован, я понял по его быстрым, нестариковским движениям и по внезапно посуровевшему лицу. Директор сейчас походил на свой собственный портрет, нарисованный умелым, но весьма желчным художником. Он нетерпеливым жестом остановил готовый сорваться с моих губ вопрос и, коротко бросив: «Сейчас ты сам все увидишь и услышишь, Сириус», — зашагал к выходу.
По коридорам мы почти бежали. Точнее бежал я, а Дамблдор летел, поднимая мантией ветер, будто давешний феникс. Наши шаги наполняли пустое пространство грохочущим шумом, что я даже невольно обернулся: складывалось впечатление, что за нами шествует рыцарский эскорт.
— Дети в Большом зале, — заметив, что я оглядываюсь, бросил мне через плечо директор. — Это ради их же безопасности.
Хм. Слово «безопасность» в данном контексте меня пугало больше, чем зримая угроза.
Всю дорогу от директорских покоев до кабинета, где, как я еще помнил, обучали защите от темных искусств, мы проделали минуты за три. Дамблдор резко распахнул дверь, отступил, впуская меня. Затем вошел сам и запечатал ее чем-то мне неизвестным. Вот так, одним мановением руки. Силен старик!
Обстановка в кабинете живо напомнила мне тренажерный зал аврорской школы, столько там было всевозможных устройств, детекторов, тестеров и прочего барахла, которое вызывало несварение желудка у любого новобранца мракоборческого отдела. Мне невольно пришли на ум собственные годы учебы. Похоже у Грюма с подготовкой все было поставлено на широкую ногу… Только вот у Грюма ли?