Пресса хором пела дифирамбы правительству, солировал, понятное дело, «Пророк», изредка сплевывая ругательными статейками в адрес Крауча, на которого свалили всю вину за допущенные промахи в подготовке Турнира. К счастью для последнего, ему было уже все равно. Старшего Бартемиуса так долго и усердно мариновали под империусом, что у него поехала крыша. Но в его положении клиника Мунго была несомненно лучшим уделом, чем Азкабан, куда Крауча неминуемо бы упекли за организацию побега для сынишки, даром что случилось это уже тринадцать лет как.
Я от всего этого получил награду в виде официального признания меня невиновным, ибо при исполнении блистательной операции «по предотвращению попыток лиц, именующих себя Пожирателями Смерти, вернуться к своей преступной деятельности был неожиданно обнаружен злоумышленник Хвост, он же Питер Петтигрю, который был изобличен в сотрудничестве с Общеизвестным Темным Волшебником и в причастности к убийству четы Поттеров, в чем ранее обвиняли мистера Сириуса Блэка». И далее в том же духе. Пока я продирался сквозь тяжеловесный слог публичного оправдания, едва не вывихнул себе мозги, честное слово.
Очень странно было ощущать себя свободным. По настоящему свободным, я имею в виду. Когда не нужно бегать, прятаться, когда не ожидаешь от любого встречного, что он набросится на тебя с обвинениями. Первые дни я даже по привычке кутался в воротник, когда ловил на себе особенно пристальные взгляды.
— Это пройдет. Ты же Сириус Блэк, всем известный наглец и позер, — так подбадривал меня Рем, к которому я перебрался жить некоторое время спустя.
После всех драматических коллизий, связанных с разоблачением лже-Грюма, Дамблдор хотел было сразу сплавить меня подальше от школы, но я, памятуя о Гарри, не мог не вцепиться в эту, казалось бы, такую реальную возможность добиться опекунства над мальчиком. Я был официально оправдан, реабилитирован да и деньги еще далеко не все растранжирил. Так что ж мешает? Теперь, окрыленный успехом, я считал, что в силах побороться с Дамблдором, несмотря на все его домыслы и тайные планы относительно моего крестника. Разумеется, я был уверен, что директор так просто свои позиции не сдаст и потому меня потрясло, когда он фактически сразу согласился и даже вызвался помочь уладить дело с гарриной теткой, сестрой Лили. Именно поэтому Дамблдор и настоял, чтобы я временно переместился к Люпину, дабы он мог легко найти меня, когда придет время оформлять опекунство. С чем была связана такая перемена в позиции нашего «великого стратега», я не понимал, но спрашивать не решился, побоявшись спугнуть удачу.
Разговор этот состоялся в школе, в присутствии Гарри. Тот был на седьмом небе от счастья — что меня чрезвычайно растрогало — и когда директор отправил его восвояси, он в своем стремлении побыстрее растрезвонить «потрясающую новость» друзьям сбегал по лестнице, так что едва не убился. Оставалось только посмеяться. Ну, Джеймс, вылитый!
Я тоже собирался откланяться, когда Дамблдор задержал меня и произнес:
— Хотелось бы поговорить с тобой, Сириус, относительно одной молодой особы, которой, как я склонен думать, мы отчасти обязаны столь успешным исходом этой истории.
Я не стал изображать непонимание, в конце концов я не сделал ничего такого, за что следовало бы карать. Ну, нарушил Статут секретности, но разве я единственный?
— Давно вы знаете о Саре?
Директор задумался над ответом и тут вмешался резкий насмешливый голос:
— Альбус, скажи этому олуху, что надо было думать, прежде чем тащить магглу в зачарованный дом. Девушка чуть не погибла…
Я очумело поднял глаза. Со мной разговаривал портрет.
— Не узнаешь меня, дорогой прапраправнук? — мужчина высокомерно цедил слова и был в этом наихарактернейшим Блэком. — Прискорбно. Впрочем, чего еще ожидать после твоей эскапады с уходом из дома?
— Финеас рассказал мне о происшествии, — заговорил Дамблдор, — потом некоторые события позволили сделать остальные выводы. И раскрытие недавнего заговора — не последнее из них. Ты ведь, Сириус, при всех твоих несомненных достоинствах и талантах никогда не славился прозорливостью.
Тут возразить было нечего. Увы, моя роковая ошибка по поводу Питера это такой камень, который из огорода не выкинешь.
— И о чем же вы намерены говорить? — спросил я, впрочем, представляя, что он скажет.
— Видишь ли, я допускаю, что это достойная женщина и она оказывала тебе неоценимую помощь, но боюсь, ее вторжение в жизнь волшебников слишком велико. Это тяжелое испытание для маггла, так что…