— Предлагаете надругаться над сариной памятью? Лишить ее полутора лет жизни? — резко прервал его я, совершенно необъяснимо начиная злиться.
— Никогда не интерпретировал заклятие забвения в подобном ключе, — Дамблдор сказал это мягко, как обычно разговаривают с буйными сумасшедшими. — Девушке самой будет легче жить, если у нее не возникнет искушения повторно оказаться в нашем мире.
— О каком искушении вы говорите? Не думаю, что она в здравом уме захочет еще раз связываться с волшебниками, учитывая сколько она от них натерпелась.
И опять директор выразил удивление, лишь слегка приподняв брови. Желаете подробностей, уважаемый? Ну, так получите! Может, вы тоже испытаете то, что в свое время почувствовал я: стыд и досаду за весь магический мир.
Дамблдор слушал мой эмоциональный рассказ в основном молча, лишь изредка задавая вопросы, когда я особенно уходил от основной темы. Лицо его было совершенно непроницаемым да я и не стремился проникнуть за эту завесу. Когда я замолчал, Дамблдор снял очки и, закусив дужку, пристально посмотрел на меня.
— Думаю, у меня есть соображения, как урегулировать эту ситуацию, — выдал он, наконец.
— Вы предлагаете помощь? — я боялся поверить в услышанное. Что ж, помощь такой фигуры, как Дамблдор, безусловно, дает Саре определенную надежду избавиться от преследования. Но вот незадача: для всего своего мира она останется убийцей.
Я высказал эту мысль, а Дамблдор покачал головой.
— Сириус, я и говорю о полноценной помощи. О настоящем оправдании. Конечно, я не могу ручаться за весь маггловский мир… У твоей подруги опасная работа, и если она мудрая женщина, то в полной мере сознает риск. Во всяком случае, я могу способствовать устранению последствий того вмешательства, которое по недомыслию совершили наши волшебники. А дальше — это только ее борьба.
— Вы допустите выступления в маггловском суде магов? — спросил я со смесью сомнения и надежды.
— Я — нет. Увы, у меня нет таких полномочий. Но отдел правопорядка и министр могут. Думаю, я сумею их убедить в необходимости действовать разумно и гуманно.
— Я поговорю об этом с Сарой, — ответил я.
— Надеюсь, ты сумеешь ей все объяснить правильно, Сириус. Почему-то мне кажется, что ты имеешь на девушку куда большее влияние, чем я или любое другое официальное лицо, — он встал и сделал шаг к двери, будто намеревался выпроводить меня, но потом остановился. — И вот еще что. Как бы это ни было тяжело: чтобы дать делу ход, миссис Хиддинг придется сдаться маггловским властям. Без предъявления обвинений вызвать свидетелей в суд не получится, — Дамблдор с самым удрученным видом развел руками. — Полагаю, она это знает не хуже нас с тобой.
Сара восприняла новость о потенциальном союзнике с ожидаемым скепсисом. Сначала она просто зло посмеялась, сказав, что меня опять разводят, как «последнего лоха».
Я старался не принуждать ее, пытаясь приводить различные аргументы, и особенно упирал на то, что это почти уникальный шанс, когда кто-то из волшебников готов оказывать помощь магглам.
— Это только слова, Блэк, — сердито говорила она, забившись в угол дивана в гостиной гринвудовского дома и сжавшись, словно я собирался тащить ее в полицию прямо сейчас. — Что мешает им пойти на попятный, когда меня закроют?
— Но тогда ведь есть риск, что ты заговоришь без их помощи.
— Ты, по-моему, рехнулся, Блэк, — у нее на лице четко обозначились скулы, так оно было напряжено. — Я убийца, понимаешь. Самая обыкновенная чокнутая баба, укокошившая мужика из ревности. Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть, если я вдруг начну говорить о волшебниках и их волшебных приемчиках? Меня не то, что на смех поднимут — в клинику упекут и лекарствами напичкают до состояния овоща. Так что твоим добровольным помощникам с моей стороны опасаться нечего. Тут никакой блеф не пройдет.
— Ты не права, Сара, — сказал я твердо, хотя сам был в своих словах уверен едва ли наполовину, — у тебя есть, что предъявить и чем торговаться. Да, для своих магглов ты не сможешь открыть правду, но ничто не мешает сделать это для магов. Поверь, если в газете появится разоблачающая статья… скажем, интервью с тобой… найдется немало людей, которые будут сочувствовать. А уж то, что финансовый отдел или отдел правопорядка заинтересуется, это точно. Разве не этого боится тот же Бэгмен?
Последние фразы вызвали у Сары бледную улыбку.
— Научился шантажу, Блэк? Я и Волчек совсем твою честную натуру испортили.
— Кстати, о Волчеке. Ты же помнишь, у него твой свидетель. Думаю, если его потрясти… — я увидел, как Сара хмурится, и поспешил предупредить ее возражения. — Я не думаю, что ваша…кхм… размолвка заставит оборотня отказать в помощи.