Купив по дороге выпивки и глотнув для храбрости, я зарулил прямиком в волчеково заведение и застал там оборотня в состоянии непривычной для него меланхолии. Волчек сидел в своей берлоге за стеной игрового зала и машинально тасовал колоду. На мое «здорово, приятель» он даже головы не повернул.
— И тебе не хворать, Блэк, — произнес он глухим голосом. — По делу пришел? Или так… посочувствовать?
— А надо? — спросил я, усаживаясь напротив него и грохая на стол бутылку. — Насколько я помню, ты не очень-то склонен сопли распускать, а Волчек?
— Да пошел ты на хер! — выругался он как-то тускло, без огонька. Пальцы по-прежнему ловко перебирали карты, казалось, Волчек полностью сосредоточился на этом занятии. — И убери пойло свое. Не имею это дурной человечьей привычки нажираться в сопли от тоски.
М-да. Я предполагал, что ему худо после нашего — точнее, сариного — бегства, но чтоб так. Девчонка, похоже, стала для Волчека чем-то вроде навязчивой идеи: мучит нещадно, а избавиться невозможно.
— Ну, как хочешь. А я, пожалуй, выпью, — и приложился к горлышку, сделав большой глоток. Волчек соизволил взглянуть в мою сторону и меня поразило мертвое выражение его глаз. Такое бывает у пойманных животных, предчувствующих скорую расправу. Совести своей, которая попыталась что-то вякнуть, я велел заткнуться, подкрепив мысленный приказ еще одним полноценным глотком из бутылки.
— Все-таки козел ты, Блэк, — выдал Волчек все тем же лишенным эмоций голосом. — Раньше за тобой такого не замечал. Ну, получил свое, так проваливай. Или нравится любоваться на чужое унижение?
— Я вообще-то по делу пришел, — странно, но его выпады меня совершенно не задевали. Может, потому что я знал: Волчек намеренно пытается вывести меня из равновесия. Самому хреново, вот и старается.
— И что за дело? — равнодушно спросил оборотень, возвращаясь к картам и начиная сдавать их, будто намеревался играть.
Я коротко изложил суть проблемы, наблюдая, как по лицу его пробегают тени. Волчек с каждым словом становился все сумрачнее и сумрачнее, но одновременно я с удовлетворением отметил, что остекленевшие было желтые глаза наполняются жизнью, пусть в форме запредельного гнева, но все же… Когда я упомянул об аресте Сары, оборотень резко вскинул голову. Зрачки его были расширены, как у жаждущего крови зверя, казалось, он вот-вот бросится на меня.
— Я знал, что ты мудак, — прорычал он, — но не думал, что настолько пустоголовый.
— Эй, полегче приятель, — мой угрожающий тон, пожалуй, не уступал волчекову, — ты думаешь, я отдал им девочку на растерзание, не имея ничего, чтобы держать их под контролем?
Волчек немного остыл, но сказал по-прежнему грозно:
— Что ты можешь сделать? Ты же ни черта не умеешь блефовать. Чистоплюй херов.
Я ухмыльнулся, полез во внутренний карман куртки — по-видимому, я окончательно отвык от мантий за полтора года маггловского житья — и вытащил конверт, который перед уходом дала мне Сара.
— Знаешь, что здесь?
Волчек взглянул мельком и кивнул.
— Догадываюсь. И как ты предполагаешь это использовать, гений шантажа? — его сарказм порадовал меня чрезвычайно. Такой, агрессивный и едкий, но живой Волчек устраивал меня куда больше, нежели тот мертвец, который встретил меня по приходу.
— Ну, есть некоторые задумки, — туманно ответил я. — Да, и еще… Волчек, я велел Саре оставить у себя твою фишку, так что будь наготове. Если будет критическая ситуация, она вызовет тебя. А ты уж будь другом, сообщи мне. Вместе мы как-нибудь ее вытащим.
— Вместе, — тихо, как эхо, повторил Волчек. Скривил губы. Потом отошел от стола, открыл стенной шкаф, вытащив оттуда два пыльных стакана, вымыл, поставил на стол. — Наливай! А то, как алкаш подзаборный, из горла…
Мы выпили, не чокаясь. Волчек утер рот рукавом и глянул мне прямо в глаза.
— А «вместе», Блэк, больше не будет, — произнес он, четко отделяя слова. — Сара сделала свой выбор. И не в мою пользу.
— И не в мою, — ответил я, наливая еще.
— Ой ли? — ядовито протянул Волчек. — Знаешь, Блэк, я тебя не пойму. Ты или «слепец и дурак», или «подлец и мудак».
— Выбор небогат. Ни то, ни другое. Думаю, Сару устраивает нынешнее положение вещей… Меня, в общем, тоже.
— О, мать твою! — в сердцах Волчек поставил на стол стакан с такой силой, что тот едва не разлетелся на куски. — Да что ж вы с ней за извращенцы такие! Эта тоже, как заведенная, твердит… Целое письмо мне накропала, такое красноречие… Блядь! — он перегнулся через стол и прорычал мне прямо в лицо: — Не бывает других отношений между мужиком и бабой. А вы с ней, как последние идиоты, врете самим себе. Ты еще про дружбу заикнись! Трахал ты ее тоже по-дружески, по-приятельски?