Тот разговор, которого подспудно опасался, состоялся глубокой ночью, когда я проснулся, почувствовав, что Сара смотрит на меня.
— Что? — спросил я хрипло и откашлялся.
— Думаю, — она подперла руками голову, став похожей на студентку, которая читает учебник на пляже. Еще бы ногами болтала для полноты картины.
— И что надумала?
— Зачем мы все это затеяли, Блэк?
Я не стал делать вид, что не понимаю. И про «снятие стресса» тоже говорить не стал. Глупо врать, когда и так все ясно.
— Притяжение. Разве нет?
— Как-то… эфемерно. Я все-таки конкретный человек, — подумала и добавила: — К тому же это тупик.
— Тупик?
— Да тебе и самому это понятно.
— Нет, не понятно.
— Объяснить?
— Валяй, — я откинулся на подушку. Давай, мол, выкладывай, что ты там своим умишком навыдумывала. А я ужо повозражаю!
Сара с подозрением взглянула на меня, но ответила по-прежнему спокойно:
— Думаю, ты уже не мальчик и понимаешь, что для отношений одного кувыркания в постели недостаточно.
— Много мы с тобой кувыркались?
— И даже если бы мы месяц из нее не вылезали, что-то бы изменилось? Сам посмотри: кто ты, и кто я.
— Не такие уж мы и разные.
— А я и не говорю, что разные. Мы одинаковые. Нам обоим нужно всё. Только это «всё» у нас отличается.
— Да ну?
— Вот и «да ну», — она начала сердиться, я это почувствовал по голосу, все-таки я уже очень хорошо ее изучил. — Ты вспомни, Блэк, как меня отторгает вся эта ваша волшебная галиматья. Мне «туда» не шагнуть, а держать тебя «здесь» мне, фигурально выражаясь, религия не позволяет.
— А мне всегда казалось, что ты сама по себе.
— Глупость какая. Я в мире живу, каким бы паршивым он мне порой не казался. Я же не отшельница, и не монашка. В общем, оставим все, как есть.
Я сжал зубы, чтобы опять не начать возражать. Нет, так нет!
Однако, с такой замысловатой формулировкой тебя еще никто не отшивал, Сириус Блэк!
Утром Сара выпроводила меня довольно тактично, словно ночного разговора и не было. Уже на пороге она попросила не приходить на само заседание, мол, ей и так будет несладко, когда на нее набросятся обвинители, а если еще и моя рожа будет маячить, она вообще собьется. В то, что Сару вообще что-то может сбить с пути, мне верилось с трудом, но ради ее спокойствия я согласился. Проболтался весь день в Лондоне, зашел на Гриммаулд-плейс, вусмерть разругался с портретом матушки, получая от этого процесса какое-то мазохистское удовольствие. За этим занятием меня застал Гарри, ввалившись в прихожую в компании неизменных Уизли и Грэйнджер. Миссис Блэк тут же переключилась на них. И как у нее запас слов не иссякает, ума не приложу?
Когда я выходил, то услышал шепот Гермионы:
— Что это с Сириусом?
— Из-за Сары, — также тихо ответил Гарри.
Много вы понимаете, дети!
Вечером я встретил Хиддинг на ступеньках здания суда. Такого красочного румянца я никогда у нее не видел.
— Ну?
— Оправдали, — сказала она голосом механической куклы, у которой кончался завод.
— Я не сомневался.
Хиддинг нервно повела плечом.
— Устала, как собака.
— Ты, я гляжу, недовольна.
— Да, как тебе сказать? Вроде, довольна. Они там меня чуть не сожрали, упыри проклятые.
— Но ведь не сожрали?
Она посмотрела в сторону и достала сигареты.
— Служебное расследование будет. Побег из-под стражи, нападение на сотрудника, нелегальная работа без санкции руководства… Полный набор, так сказать. И тут уж я точно знаю, чем кончится. Попрут меня, Блэк, с детективной работы. Пойду с резиновой дубиной улицы патрулировать.
— И что?
— А то: тогда вся моя работа псу под хвост. Вашего-то этого дурака Бэгмена сами волшебники пропесочат, а вот нашего… Но я что-нибудь придумаю, — в голосе отчетливо звучали мстительные нотки, — не дам этому мудиле жить спокойно и карманы набивать.
— Остановись, Сара. Мало тебе этих двух лет? Столько здоровья угрохала и на что?
У Хиддинг на лице было такое упрямое выражение, что мне невольно вспомнился Гарри. Вот ведь… В чем-то просто «мудрая змея», а тут — как ребенок! Подохну, а сделаю.
Я обреченно махнул рукой.
— Впрочем, поступай, как знаешь. Ты мне не разрешаешь в свою жизнь вмешиваться, я и не буду.