Я летал, писал отчеты, снова летал. В конце марта меня отправили на стажировку в Штаты, откуда я чуть не сам просился домой, так наседали на меня «американские коллеги». Когда дело касалось бизнеса, эти взрослые дети превращались в настоящих акул. Бесконечные совещания, консультации, на которых мне полагалось присутствовать, потом опять полеты, опять консультации и так без конца. К концу месяца я чувствовал себя опустошенным. Дьявольски хотелось напиться и поваляться в постели по крайней мере неделю. В общем, когда портал, наконец, перенес меня в старую добрую Англию, я был готов чуть ли не землю целовать.
По приезду я сразу написал Гарри, тот ответил кратко, но вечером я услышал подозрительный шум в гостиной. Заглянул туда и обомлел: из камина торчала крестникова голова.
— Что ты творишь? — набросился было я на него, но он перебил меня.
— Сириус, у меня к тебе серьезный разговор.
— Такой серьезный, что ты торчишь головой в камине во втором часу ночи?
— Да, — отрезал Гарри. От этого тона у меня, признаться, внутри похолодело. Что же, черт побери, случилось?
— Я хотел поговорить с тобой… об отце?
Тьфу, пропасть! Я чуть не выругался вслух. Нельзя же так пугать. И с чего это вдруг Гарри пришла такая блажь?
— А это…ммм… не может подождать, скажем, до каникул. Я приеду в Хогсмид. Встретимся, поговорим.
— Нет. Мне это важно знать сейчас!
А он упрям. Что там говорила мне в свое время Сара? Гарри неисправим? Я вздохнул.
— Ну, давай, поговорим.
— Я тут узнал кое-что… в общем… а-а, неважно… Скажи, Сириус, это правда, что мой отец и ты издевались над Снейпом, ну… в школьные годы? — у Гарри было такое выражение лица, что соврать я не мог.
— Было дело. Но это же школа. Там все друг друга доставали по мере сил. Живем рядом, заняться нечем вот и…
— Но это мерзко! — у него в голосе было отчаяние.
— Послушай, Гарри, не знаю, кто и что тебе наговорил, но твой отец был прекрасным человеком, а то что он в подростковом возрасте с кем-то грызся, так это нормально. Понимаешь, нормально.
— Но не так, не от скуки, — воскликнул он обвиняющим голосом. — Я видел его воспоминания, это было… отвратительно. Никогда бы не подумал, что мне будет жаль Снейпа!
Я решительно перестал что-либо понимать. Что за воспоминания? И где Гарри мог их видеть? Начал допытываться, введя этим крестника в состояние паники. Наконец, он раскололся.
— Дамблдор просил тебе не говорить пока… Но Снейп с некоторых пор занимается со мной окклюменцией.
— На кой бес? — я даже не пытался извиниться за грубость, так был удивлен, если не сказать потрясен. Снейп? Окклюменцией? Что там замыслил наш директор на этот раз? А Гарри меж тем как прорвало. Он говорил и говорил, путаясь в словах, перескакивая с одного эпизода на другой, так что я через пять минут запутался во временах, людях и уяснил лишь то, что крестник ухитрился прознать про самый, может, гадкий эпизод в наших взаимоотношениях со Снейпом. Ну, кроме еще одного, конечно.
Я оправдываться не стал. В конце концов, я в своей жизни много гнусностей делал, давно в них раскаялся и позабыл. Вместо этого постарался допытаться у крестника, с чего вдруг началась эта история с окклюменцией, но он тут же замкнулся, сказал, что с его стороны кто-то идет, и быстро исчез.
Неделю я не находил себе места от тревожного любопытства. Директорская прихоть пугала меня, особенно вкупе с наказом молчать, который Дамблдор дал Гарри. Спросить напрямую я не мог, не подставив под удар крестника, и потому пытался разобраться в этом самостоятельно. Даже семейную библиотеку посетил, чего со мной не случалось уже лет пятнадцать. Все было бесполезно. Я уже начал раздумывать над способом, сохраняя в тайне источник информации, узнать все у директора — мол, книги крестник спрашивал, советов там или что-то в этом роде — как пресловутый волшебник явился ко мне сам.
Был конец мая, я как раз с трудом притащился домой после целого дня беспрерывных полетов и был настроен провести вечер по-холостяцки, то есть со стаканом виски и газетой. Но только, переступив порог, уже вынужден был принимать гостя. На этот раз феникс был настоящим. Он принес послание от Дамблдора с просьбой принять его у себя. «Посмотреть на наше с Гарри убежище желаете, уважаемый?» — ехидно подумал я, но отказать директору не посмел. Да и любопытно мне было, чего уж там скрывать.